Федеральная служба по контролю за алкогольным и табачным рынками 7 апреля инициировала судебное разбирательство об аннулировании лицензии российского дистрибьютора армянского коньяка — ООО «Прошянский коньячный завод». Претензии регулятора совпали с резким обострением российско-армянских отношений на фоне предстоящих в Армении парламентских выборов. Прокремлевские издания называют происходящее элементом регуляторного давления на Ереван.
Внеплановая проверка и ее последствия
Федеральная служба по контролю за алкогольным и табачным рынками (Росалкогольтабакконтроль, или ФСКАТР) провела внеплановую проверку в отношении ООО «Прошянский коньячный завод». Эта российская компания является дистрибьютором одноименного армянского завода. Равными долями в капитале фирмы владеют основатель Прошянского завода Армен Гаспарян и гражданин Армении Эдуард Акобян – последний является тезкой председателя Комитета государственных доходов Армении. Выручка компании в 2025 году составила 3,28 млрд рублей.
Проверка Росалкогольтабакконтроля показала несоответствие состава продукта требованиям ГОСТ и заявленному наименованию: якобы в продукции завода были обнаружены спирты не виноградного происхождения. В итоге ведомство направило в суд заявление об аннулировании лицензии российской фирмы. При этом пресс-релиз ФСКАТР можно оценить как запрет на продажу всей завезенной в Россию продукции завода, которая ранее не вызывала претензий. Во втором абзаце ведомство указывает на «несоответствие состава продукта заявленному наименованию», а в пятом уведомляет, что «оборот винодельческой продукции с нарушением требований, установленных законодательством о виноградарстве и виноделии, является основанием для аннулирования лицензии».
Санитарная дипломатия Кремля
Внеплановая проверка Росалкогольтабакконтроля произошла непосредственно после того, как публичная встреча Путина и Пашиняна в Москве превратилась в обсуждение приостановки участия Армении в ОДКБ, которую Пашинян объяснил невмешательством организации в ситуацию вокруг Нагорного Карабаха, а также предстоящими выборами в республике, к которым Путин проявил повышенный интерес. Пропагандистский ресурс «Царьград» прямо связал претензии к коньякам «Прошянского завода» со стремлением Армении к независимости от российского курса. А в комментариях к посту в Telegram-канале Ateo Breaking, который первым обратил внимание на ситуацию с попыткой запрета армянского коньяка, многие пользователи пишут в духе «обиделись на Пашиняна», «обида деда» и т.п.
Армения по-прежнему остается экономически зависимой от России, особенно в секторе сельскохозяйственной продукции, в которой занято значительное количество людей. Ограничения в отношении алкогольного экспорта активно эксплуатируют эту уязвимость. При этом сами армяне всё реже рассматривают Россию в качестве надежного партнера: поддержка курса на вступление в ЕС в Армении к февралю 2026 года достигла рекордных 72%.
Особый контекст нынешней ситуации определяется предвыборной повесткой в Армении. Июньские парламентские выборы будут формировать внешнеполитическую модель страны на ближайшие годы. При этом российская сторона открыто продавливает свою повестку: Путин в ходе московских переговоров заявил, что хотел бы, чтобы все пророссийские политические силы смогли принять участие в выборах. В этом же контексте в Ереване был задержан и затем переведен под домашний арест российский миллиардер Самвел Карапетян, обвиненный в публичных призывах к захвату власти, что руководство Армении трактовало как угрозу государственности.
Как потребители платят за внешнюю политику Кремля
Многие из крупнейших российских производителей коньяка, которые выиграют от сокращения конкуренции на рынке, имеют тесные связи с Кремлем. В топ-10 производителей по итогам 2025 года вошли «Алвиса» председателя Народного собрания Дагестана Заура Аскендерова, Novabev Group (ex-Beluga group) бывшего сенатора от Саратовской области Валентина Завадникова и «Татспиртпром» Аркадия Ротенберга. Последнего также называют неформальным руководителем Росалкогольтабакконтроля. Фактически подконтрольный Ротенбергу контролирующий орган действует в интересах производителя алкоголя, которым владеет Ротенберг.
Каждый раз при введении новых запретов на импортную продукции, российские регуляторы неизменно представляют свои действия как защиту интересов потребителей. Между тем экономические исследования, проводившиеся применительно к более масштабным эпизодам санкционной политики, фиксируют обратную картину.
В августе 2014 года Россия ввела продовольственное эмбарго и запретила импорт продуктов питания из стран ЕС, США, Австралии, Канады и Норвегии. Кремль стремился вызвать протесты сельскохозяйственных производителей в западных странах, которые ввели санкции в отношении России. В 2017 году РАНХиГС, Институт Гайдара и ВАВТ проанализировали результаты этой политики для российских потребителей. Согласно расчетам экономистов, россияне в среднем теряли около 4400 рублей в год из-за запретов на импорт продуктов, введенных Кремлем. Продуктовое эмбарго было одним из драйверов инфляции: в рассматриваемый период прирост инфляции в годовом выражении по санкционным товарам составлял 29,9%, а по несанкционным — 5,1%. Потребители из-за удорожания товаров-аналогов были вынуждены либо платить больше за импортные товары из других стран, либо переключаться на более дешевые товары более низкого качества.
Москва использует санитарный и потребительский контроль как инструмент внешнеполитического давления с начала нулевых годов. Этот механизм применялся по отношению ко многим постсоветским государствам, начинавшим сближение с Европой. В 2006 году Россия ввела запрет на импорт молдавских и грузинских вин, апеллируя к несоответствию продукции санитарным требованиям. Запрет совпал с периодом активного обсуждения Молдовой и Грузией возможности интеграции с Европейским союзом. Тогда же Роспотребнадзор под руководством Геннадия Онищенко заявил о наличии в молдавских и грузинских винах пестицидов и тяжелых металлов — претензии, которые производители и независимые эксперты расценили как не подкрепленные достаточной доказательной базой. В 2013 году, в преддверии подписания Украиной Соглашения об ассоциации с ЕС, Роспотребнадзор ввел ограничения на украинский шоколад компании Roshen. Тогда же в контексте расширения Восточного партнерства ЕС под действие санитарных претензий попали литовские молочные продукты.
Логика каждого из этих случаев воспроизводит одну и ту же схему: регуляторная претензия к конкретному товару или производителю предъявляется в момент обострения политических отношений с государством-экспортером. В ситуации с Прошянским заводом этот паттерн прямо фиксируется в российских провластных СМИ.
