Чистки в Пентагоне на протяжении последних месяцев не ослабевали, несмотря на «странную войну», которую Дональд Трамп ведет с Ираном. Военный министр Пит Хегсет одних генералов увольнял без предупреждения, другим блокировал продвижение по службе. Параллельно он использовал институт гражданского руководства Пентагоном, чтобы навязывать военным политическую и культурную повестку Дональда Трампа. Между тем сильнейшей армии мира не хватает боеприпасов, личный состав устал, а штабы опустели. Эксперты считают, что Хегсет сам создал или, по крайней мере, усугубил значительную часть этих проблем: он уделял больше внимания политическим вопросам и лояльности своих генералов, чем снабжению армии и компетентности своих подчиненных.
Молниеносная война затянулась
Претензии к Питу Хегсету, копившиеся много месяцев, переполнили чашу терпения некоторых республиканцев в Конгрессе, которые в последние полтора года старались не перечить повестке администрации Трампа.
Именно республиканец — Томас Масси — 15 сентября внес в Палату представителей предложение об импичменте военного министра по восьми статьям. Три из них указывают на начало войны с Ираном без санкции Конгресса. Остальные относятся к предполагаемым злоупотреблениям в отношении гражданского населения, военным действиям против наркоторговцев и йеменских хуситов, а также преследованию сенатора Марка Келли за призыв к военным не выполнять незаконные приказы.
Остальные республиканцы, правда, набрали достаточно голосов, чтобы отложить рассмотрение требований Масси на ноябрь — после промежуточных выборов. Однако Конгресс, скорее всего, даст им ход в будущем, если контроль над палатой, как сейчас пророчат соцопросы, получат демократы.
Претензии к тому, как Хегсет руководит Пентагоном во время войны, не беспочвенны. Война, начатая США и Израилем в феврале, изначально предполагала молниеносно обезглавить иранское руководство. Это должно было привести к прозападному развороту в политике Тегерана. Первое союзникам удалось, второе — нет. После ликвидации старых правителей, власть в Иране консолидировалась в руках Корпуса стражей исламской революции, а они не боятся эскалации военных действий.
В сентябре война сосредоточилась на нефтяном экспорте и морских коммуникациях. США начали наносить удары по иранским нефтяным танкерам, а Тегеран ответил атаками на коммерческие суда. Иранские ракеты стали бить всё ближе к американским кораблям. Саудовская Аравия попросила США о военной помощи, и сразу после этого иранские атаки повредили критически важный сухопутный трубопровод, ставший альтернативой проливам. Кроме того, поддерживаемые Ираном хуситы недавно захватили опорные пункты в другой части ближневосточного морского коридора — в Баб-эль-Мандебском проливе.
Теперь администрация США вынуждена планировать долгую войну. Вице-президент Джей Ди Вэнс и госсекретарь Марко Рубио якобы даже предупредили президента Трампа, что Иран способен сопротивляться до конца его президентского срока, — то есть до начала 2029 года. Это совпадает с тем, что Хегсет слышит от собственных генералов.
По данным Washington Post, еще в августе высшее командование доложило главе Пентагона, что войну нельзя продолжать в прежнем режиме неопределенно долгое время. Центральное командование ВС США, отвечающее за ближневосточный регион, держит более 50 тысяч военных в состоянии повышенной боевой готовности уже много месяцев.
Еще в августе высшее командование доложило Хегсету, что войну в Иране нельзя продолжать в прежнем режиме неопределенно долгое время
Генералы волнуются, что боевая нагрузка возрастает, военнослужащие устают без смены (ротации может не быть до начала 2027 года и даже дольше), а запасы высокоточного оружия не пополняются.
Когда авианосец «Авраам Линкольн» недавно зашел в порт Таиланда после 286-дневного похода — одного из наиболее длительных в современной истории флота США, — моряки жаловались на проблемы в быту, недостаток разнообразной пищи и тяжелое психологическое состояние. Трамп в ответ, однако, заявил, что авианосец находился в море «недостаточно долго».
Начштаба ВМС Дэрил Кодл прямо заявил, что флот не сможет поддерживать текущий объем операций против Ирана, поскольку дата окончания операций неизвестна, а моряки и без того на пределе возможностей.
Даже американские конвои, которые помогают танкерам пройти через Ормузский пролив, теперь стали работать по ограниченному расписанию и не предоставляют 24-часовой защиты ПВО. США, конечно, всё еще в состоянии вести войну с Ираном, но проблемы есть. И не только на Ближнем Востоке. Поскольку сюда пришлось стянуть силы из других регионов, ослабло сдерживание других потенциальных противников Америки, прежде всего Китая и России, предупреждают генералы.
Генералы против министра
Проблему нехватки ресурсов усугубляют тяжелые отношения между министром и генералитетом. Хегсет уже полтора года последовательно чистит штабы. Он избавляется от офицеров, которых считает нелояльными своему политическому курсу.
Американские военные, хотя и подчиняются гражданскому политическому руководству, традиционно пользовались профессиональной автономией. Оценки объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) далеко не всегда совпадают с тем, что хотят услышать политики. Планирование и проведение операций, оценка военного риска, разработка доктрины и стандартов, рекомендации по продвижению по службе находились в ведении самих военных.
Трамп и Хегсет почти сразу после прихода к власти занялись «чистками» среди военного руководства. Президент уволил главу ОКНШ Чарльза Брауна, а Хегсет избавился от тогдашней начштаба ВМС Лизы Франкетти и ряда других высших командиров — без каких-либо обвинений в нарушениях. Браун впоследствии косвенно критиковал администрацию за политизацию военных назначений.
В последнее время Хегсет перешел от увольнений к контролю за тем, кто получает продвижение по службе. Он лично вмешивается в уже составленные военными списки на повышение, исключая оттуда многих неугодных офицеров.
Среди причин опалы, по данным СМИ, было участие в программах инклюзивности. В одном случае Хегсет вычеркнул из списка кандидатов в контр-адмиралы всех трех женщин и двух афроамериканцев.
Для оставшихся офицеров это неизбежно ставит вопрос о том, где теперь проходит граница между профессиональной оценкой их службы и политической лояльностью. Уже в ходе иранской войны Хегсет отправил в отставку начальника штаба сухопутных сил Рэнди Джорджа.
Пертурбации в крупнейшем роде войск продолжились, когда в конце августа свой пост покинул министр армии Дэн Дрисколл — гражданский руководитель сухопутных сил и один из главных сторонников их ускоренной модернизации, а также крупнейший конкурент Хегсета в борьбе за влияние и его потенциальный преемник.
Впрочем, кадровые перестановки не устранили профессионального несогласия внутри командования. Как писали американские медиа, в августе командующие Европейским, Индо-Тихоокеанским и Южным командованиями, а также глава ВМС формально заявили о несогласии с продлением сроков пребывания части развернутых там сил.
Это не означало отказ выполнять приказ: генералы и адмиралы должны были его исполнить. Но они зафиксировали, что считают решение рискованным. Реакция Хегсета всё еще не последовала: несогласные генералы пока что остаются на своих постах. Но вопрос о том, насколько безопасно для военной карьеры регулярно говорить Хегсету то, чего он не хочет слышать, остается открытым.
Где снаряды, Хегсет?!
Кадровые конфликты — лишь часть проблемы. Даже если вынести отношения Хегсета с генералитетом и их влияние на боеспособность армии за скобки, вооруженным силам банально не хватает боеприпасов и техники. США расходуют свое дорогостоящее оружие значительно быстрее, чем американская военная промышленность способна сейчас его восполнять.
Тем временем дешевые иранские дроны создают глубокий дисбаланс в стоимости нападения и обороны: Тегеран может заставлять США и их союзников тратить на перехват устройства, стóящие во много раз дороже, чем средства нападения.
США уже израсходовали огромное количество высокоточного оружия. Только в первый месяц войны, по оценкам The Washington Post, были потрачены 850 крылатых ракет Tomahawk, используемых для ударов по укрепленным целям, и больше 1000 ракет к зенитным комплексам ПВО Patriot и заатмосферных ракет-перехватчиков THAAD.
По оценкам CNN, США к августу потратили около половины довоенного арсенала ракет Patriot и примерно 80% перехватчиков THAAD. К тому же США потеряли не менее 45 тяжелых беспилотников MQ-9 Reaper — около четверти довоенного парка. Медленные и дорогостоящие беспилотники оказались относительно легкими целями для Ирана и его союзников.
США не только сократили свои возможности по нанесению ударов, но и оставили без должного прикрытия союзников в регионе. Они были готовы платить нефтедолларами за американские средства ПВО, но теперь их нет в достаточном количестве. Неудивительно, что монархии залива обращаются к Украине за технологиями и специалистами по борьбе с дешевыми беспилотниками — тем самым опытом, который Киев приобрел за годы войны с Россией.
США, в реальности, тоже. Мировой рынок беспилотников уже оценивался в $20 млрд в 2025 году, а к 2034 году должен превысить $50 млрд. США намерены занять на нем ведущее место, пусть и с опозданием. Пентагон не стоит на месте: он вложил около $1 млрд в инициативу Drone Dominance, чтобы произвести до 200 тысяч ударных беспилотников к 2027 году.
Молодые люди, еще недавно занимавшиеся спортивными гонками дронов, выигрывают полумиллиардные контракты военного ведомства на производство дронов-убийц стоимостью в $5000 за штуку. Целая плеяда новых компаний претендует на миллиарды долларов, распределяемых Пентагоном.
К 2034 году мировой рынок беспилотников должен превысить $50 млрд, и США хотели бы занять на нем ведущее место
Но здесь ключевым опять становится вопрос волюнтаристских кадровых перестановок, потенциально снижающих боеготовность. После увольнения Рэнди Джорджа новое руководство сухопутных сил распустило экспериментальный батальон на 600 человек, который почти год специализировался на беспилотной войне и должен был перенять опыт Украины.
Пентагон утверждает, что отдельное подразделение больше не нужно: навыки работы с дронами следует распределить по всей армии. Но законодатели от обеих партий требуют объяснить, почему эксперимент прекращают именно сейчас, во время войны, в которой дешевые иранские беспилотники стали одной из главных угроз американским войскам.
Хегсет не создавал этот дефицит. Но он пришел в Пентагон, обещая обратное: оживить оборонную промышленность, реформировать систему закупок и наладить быстрое внедрение новых технологий.
В результате же инновации внедряются медленно, чуть ли не вопреки усилиям руководства, которое расформировывает профильные подразделения. Поэтому неспособность военного ведомства восполнять потери теперь превращается в претензию лично к Хегсету.
Готовились к прошлой войне
Пока рано говорить, что кадровая политика Хегсета и Трампа существенно ослабила американские вооруженные силы. Но тревожные звонки звучат отовсюду. Нехватка ракет, их медленное производство и перегруженность флота возникли не при Хегсете — это старые проблемы. Согласно крылатому выражению, генералы США готовились к прошлой войне, полагаясь на молниеносные удары и технологическое превосходство.
К войне на истощение с таким крупным противником, как Иран, они оказались не готовы. Однако и Хегсет, который пришел в Пентагон с обещанием «восстановить боеспособность» армии, не справляется с текущими проблемами и усугубляет их кадровой чехардой и идеологизацией, которая ему важнее эффективности.
Американские военные, для которых Трамп запросил на 2027 год колоссальный военный бюджет в $1,5 трлн, стремятся исправить недостатки. Пентагон строит экстренные планы по восполнению арсенала.
Однако продвигаемая Хегсетом политическая повестка уже стоила военным больших средств и усилий, а возможно, и жизней. И, судя по всему, она и дальше будет главным тормозом для любых модернизационных программ и решений. То есть главной проблемой окажется сам глава Пентагона.
