Отмена Дональдом Трампом программ США по международной помощи затронула и борьбу с туберкулезом, где Вашингтон обеспечивал около четверти международного донорского финансирования. В первую очередь это бьет по бедным странам Азии и Африки, где высокая заболеваемость сочетается с зависимостью здравоохранения от американской помощи, причем сильнее всех пострадают наименее обеспеченные их жители. Всего, по последним данным, в мире болеют туберкулезом более 10 млн человек. Даже по самым оптимистичным прогнозам приостановка международной помощи приведет к 100 тысячам дополнительных смертей от этой болезни, а худший сценарий предсказывает еще более двух миллионов жертв — по сравнению с текущим моментом это двукратный рост.
Болезнь Третьего мира
По статистике ВОЗ, туберкулез входит в десятку главных причин смерти в мире наряду с онкологическими, сердечными и легочными заболеваниями. В 2024 году он унес жизни 1,23 млн человек, а болели им 10,7 млн, в том числе 1,2 млн детей. Однако в западном мире мало говорят об этой угрозе, чему есть несколько причин: географические и социальные факторы, особенности протекания и иллюзия победы над недугом.
Если в XIX — начале XX века туберкулез имел репутацию «болезни аристократов», чахотки из романов Манна и Ремарка, то сегодня основная эпидемиологическая нагрузка приходится на Азию и Африку. По данным ВОЗ, в 2024 году больше всего новых случаев заражения пришлось на Юго-Восточную Азию — 34%, затем на Западно-Тихоокеанский регион — 27% и Африку — 25%.
Две трети мирового бремени дали всего восемь стран: Индия — 25%, Индонезия — 10%, Филиппины — 6,8%, Китай — 6,5%, Пакистан — 6,3%, Нигерия — 4,8%, Демократическая Республика Конго — 3,9% и Бангладеш — 3,6%. То есть туберкулез на данный момент — проблема прежде всего стран с высокой численностью населения и плотностью проживания, значительным уровнем бедности и перегруженными системами здравоохранения.
Туберкулез на данный момент — проблема прежде всего бедных стран Азии и Африки с высокой численностью и плотностью населения
Инфекция передается в основном воздушно-капельным путем: человек с легочной формой болезни выделяет микобактерии при кашле или разговоре, а окружающие вдыхают зараженные аэрозольные частицы. Поэтому туберкулез распространяется в плохо проветриваемых помещениях, общежитиях, тюрьмах, шахтах, лагерях для мигрантов, переполненных больницах.
Риск заболеть повышают голодание, ВИЧ-инфекция, диабет, курение и расстройства употребления алкоголя. В 2024 году, по оценке ВОЗ, с недоеданием были связаны около 970 тысяч новых случаев туберкулеза, с диабетом — 930 тысяч, с алкоголем — 740 тысяч, с курением — 700 тысяч, с ВИЧ — 570 тысяч.
Осложняет понимание проблемы и хронический характер протекания туберкулеза. Он не дает резких вспышек заболеваемости, как ковид или вирус Эбола. Нет перегруженных больниц, скачков смертности и закрытия границ. Человек просто долго болеет, теряет работу и деньги, заражает близких и умирает. Только после этого его смерть фиксируется в статистике. В долгосрочной перспективе такая «хроническая» эпидемия убивает больше людей, чем короткие вспышки других инфекций.
Туберкулез не дает резких вспышек заболеваемости, но в долгосрочной перспективе убивает больше, чем «острые» эпидемии
Кроме того, туберкулез по инерции считается решенной проблемой. От него есть лечение, и при удачном стечении обстоятельств вероятность летального исхода невысока. Но эта картина довольно обманчива. Заболевшего нужно диагностировать, обеспечить препаратами, дать возможность временно не работать и не выпасть из терапии. При отсутствии финансирования здравоохранительных программ и контроля лечения «излечимая болезнь» снова начинает убивать.
Роль США в борьбе с туберкулезом в мире
До 2025 года крупнейшим государственным донором глобальных программ по борьбе с туберкулезом были США. По данным ВОЗ, американское правительство ежегодно выделяло на такие инициативы около $200–250 млн — примерно четверть всего международного донорского финансирования в этой сфере.
Соединенные Штаты оплачивали полный цикл лечения больных: лабораторную диагностику, закупку тестов и препаратов, работу местных клиник и НКО, обучение медперсонала, скрининг людей, контактировавших с больными, эпиднадзор за вспышками и резистентными к антибиотикам формами заболевания. «За два десятилетия службы профилактики, диагностики и лечения туберкулеза спасли более 79 млн жизней. Только в 2024 году они предотвратили около 3,65 млн смертей», — говорится в отчете ВОЗ.
Такая помощь давала США политический капитал — доступ к министерствам здравоохранения, экспертным сетям, данным о вспышках и местным клиникам. Одновременно она решала прагматическую задачу: чем раньше туберкулез выявляют и лечат в странах с высокой нагрузкой, тем ниже риск распространения инфекции и лекарственно устойчивых штаммов за их пределы.
Всё изменилось после сворачивания администрацией Дональда Трампа 90% программ международной помощи Агентства по международному развитию (USAID) и Госдепартамента. Сокращения объяснили необходимостью привести расходы в соответствие с государственными интересами США.
Удар от отмены USAID стал системным — приостановка помощи затронула цепочки поставок лекарств, занятость медработников и клинические исследования. В марте 2025 года сообщалось, что отдельные проекты решили возобновить. Однако это не означало быстрого возвращения системы к прежнему состоянию. В случае с туберкулезом критичен даже временный разрыв финансирования: задержки означают поздние диагнозы, прерванное лечение и новые заражения.
Отдельная и серьезная проблема — развитие лекарственно устойчивых форм туберкулеза. Если пациент прерывает терапию, бактерия может выжить и закрепить резистентность к препаратам. Тогда болезнь протекает тяжелее, дольше и ее дороже и сложнее лечить. Растет и опасность для окружающих: человек может передавать уже устойчивую форму инфекции.
Глава организации «Партнерство „Остановим ТБ“» (Stop TB Partnership) под эгидой ООН Лючика Дитиу предупреждала в интервью The Guardian, что перебои в лечении из-за сокращений американской помощи могут «создать бактерию, которая будет фактически устойчива ко всем используемым сегодня препаратам».
Цена политических решений
Каждый потерянный доллар финансирования ведет к новым заболеваниям и смертям. Это наглядно демонстрирует исследование PLOS Global Public Health, авторы которого взяли 26 стран, где туберкулез наиболее распространен (около 80% всех случаев в мире), а программы борьбы с болезнью сильно зависели от американских денег.
По расчетам исследователей, при худшем сценарии — если финансирование резко обрывается и его быстро ничем не заменяют — к 2030 году это приведет к 10,67 млн дополнительных случаев туберкулеза и 2,24 млн смертей, то есть к двукратному росту относительно текущих показателей. Самый оптимистичный вариант (восстановление финансирования за три месяца) всё равно предусматривает 630 тысяч новых заражений и около 100 тысяч смертей.
По оценке научного журнала PLOS Medicine, в странах с низким и средним доходом потеря поддержки USAID обойдется семьям, где есть хотя бы один инфицированный, в $7,5 млрд дополнительных расходов. Около 4 млн семей могут столкнуться с «катастрофическими тратами», превышающими 20% годового дохода домохозяйства. Сокращение помощи работает как усилитель неравенства: лечение формально существует, но доступ к нему оплачивают сами пациенты, и наиболее уязвимы те, у кого меньше всего ресурсов.
Речь идет не только о затратах на препараты и терапию. Во многих странах лечение туберкулеза формально оплачивает государство, но пациент вынужден платить за дорогу до клиники, дополнительные анализы, рентген, лекарства от побочных эффектов, госпитализацию. Кроме того, теряется заработок за месяцы, на которые выпадают из жизни заболевший и ухаживающие за ним родственники.
Согласно другому обзору PLOS Global Public Health, основанному на 76 исследованиях 2011–2024 годов, в разных странах и системах здравоохранения средние расходы на одного пациента могли достигать $11 тысяч. Главными драйверами затрат были госпитализация и потеря дохода, а среди «немедицинских» расходов превалировали питание, транспорт и пищевые добавки.
Чем беднее страна, тем больше трат будет у пациента. В результате болезнь ведет к долговой яме, а бедность, в свою очередь, мешает закончить лечение и повышает риск дальнейшей передачи инфекции.
Опасность для всех
На первый взгляд может показаться, что от всплеска туберкулеза страдают только бедные страны, однако это не так. Как и другие инфекционные заболевания, он быстро распространяется за границы уязвимого государства в результате миграции его жителей из-за войн, бедности и иных причин. Уже сейчас ВОЗ называет ситуацию с лекарственно-устойчивым туберкулезом кризисом здравоохранения — в 2024 году только двое из пяти человек с такой формой заболевания получали доступ к лечению.
В 2024 году только двое из пяти человек с лекарственно устойчивой формой туберкулеза получали доступ к лечению
Аргументы сторонников сокращения международной помощи звучат, на первый взгляд, рационально: страны с высокой заболеваемостью туберкулезом действительно должны укреплять собственные системы здравоохранения и постепенно снижать зависимость от внешнего финансирования. Системы, полагающиеся на помощь единственного крупного донора, уязвимы сами по себе: меняется политическая позиция в Вашингтоне — и лаборатории, поставки, НКО и уход за пациентами в других странах оказываются под угрозой.
Однако есть огромная разница между постепенным переходом к устойчивому национальному финансированию и резким прекращением помощи. Первое подразумевает целенаправленное и долгое выстраивание внутренних опор в государстве, а второе — лишь отдаляет уязвимые страны от этой цели. Программы борьбы с туберкулезом строятся на непрерывности: закупки тестов и препаратов планируются заранее, создаются логистические цепочки, пациентов месяцами сопровождают медработники и волонтеры. Всё это создается годами, а разрушается за считанные месяцы.
Отмена финансирования приводит к потере уже достигнутых результатов, потому что туберкулезная программа держится на непрерывности и запускает цепную реакцию. Остановка поставки картриджей для молекулярной диагностики ведет к тому, что пациенты получают диагноз позднее, что в итоге становится причиной роста смертности. Прерывание поставки препаратов влечет рост риска срыва лечения и развития лекарственной резистентности болезни. Ликвидация оплаты труда полевых работников и волонтеров прекращает активный поиск больных в сообществах. Клиники и лаборатории сокращают часы работы или закрываются.
В XIX веке туберкулез называли «белой чумой», потому что он уносил огромное количество жизней. Сегодня человечество получило решение проблемы: лекарства, диагностические тесты, стратегии лечения и международные программы помощи заболевшим, которые позволили контролировать болезнь и снизить смертность. Но оказалось, что успех в борьбе с туберкулезом зависит не только от медицины, но и от политических решений. Стоит одному государству сэкономить на помощи — и тысячи человек могу потерять шанс выжить.
