Владимир Путин на встрече с выпускниками военных вузов заявил:
«Схема действий так называемого лжедемократического Запада очень проста: сначала создают угрозы для нашей страны, вынуждают нас предпринимать действия, необходимые для самообороны и самозащиты, а затем тут же обвиняют нас во всех смертных грехах для обоснования продолжения своей агрессивной политики, своих агрессивных действий в отношении России. Нам хорошо всё это известно, хорошо знакомо. Даже после вероломного нападения на Советский Союз 22 июня 1941 года, именно вероломного нападения, Запад, гитлеровская Германия пытались обвинить СССР и Сталина в агрессии против, как мы сегодня говорим, „коллективного Запада“».
Очевидно, Путин имеет в виду обращение Гитлера к народу Германии 22 июня 1941 года, где тот объяснял решение начать войну против СССР агрессивными намерениями Сталина:
«Более полумиллиона товарищей немецкого народа [в балтийских странах] — все они мелкие фермеры, ремесленники и рабочие — были вынуждены практически в одночасье покинуть свои прежние дома, спасаясь от нового правительства, которое угрожало им огромными страданиями, а рано или поздно — полным истреблением.
Более того, тысячи немцев исчезли! Невозможно было узнать, что с ними случилось, или даже где они находятся. Более чем у 160 из них было немецкое гражданство. <…>
Россия оправдывала свои попытки подчинить себе не только Финляндию, но и страны Балтии внезапным ложным и абсурдным заявлением о том, что она защищает их от внешней угрозы или что она действует для предотвращения этой угрозы. Под угрозой могла подразумеваться только Германия. Никакая другая держава не могла войти в Балтийское море или вести там войну. Мне по-прежнему приходилось молчать. Правители Кремля продолжали свою работу.
В соответствии с так называемым договором о дружбе весной 1940 года Германия отвела свои войска далеко от восточной границы. Российские войска уже продвигались вперед, и их численность можно было рассматривать только как явную угрозу для Германии.
Согласно заявлению Молотова, весной 1940 года в балтийских странах уже находились 22 русские дивизии.
Хотя российское правительство всегда утверждало, что войска находятся там по просьбе местного населения, их цель можно было рассматривать только как демонстрацию против Германии.
По мере того, как наши солдаты атаковали франко-британские войска на западе, масштабы наступления русских на нашем восточном фронте становились всё более угрожающими».
Тезис Гитлера, разумеется, лживый: аннексия стран Балтии с вводом советских войск на их территории и нападение СССР на Финляндию были согласованы с Германией и происходили в соответствии с секретными протоколами к германо-советским договорам. Но в заявлении Путина интереснее другое:
«Запад, гитлеровская Германия пытались обвинить СССР и Сталина в агрессии против, как мы сегодня говорим, „коллективного Запада“».
Гитлер действительно такое обвинение выдвинул. И говорил об агрессии не только против Германии, но и против стран Балтии и Финляндии, которые можно отнести, по современной терминологии, к «коллективному Западу». Но со стороны лидеров, как выражается Путин, «лжедемократического Запада» не было никаких подобных обвинений. Напротив, Уинстон Черчилль в тот же день, 22 июня 1941 года, в радиообращении заявил:
«За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но всё это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает.
Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен.
Я вижу их, охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся — да, ибо бывают времена, когда молятся все, — о безопасности своих близких, о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры.
Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырываются у земли, но где существуют исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети.
Я вижу, как на всё это надвигается гнусная нацистская военная машина с ее щеголеватыми, бряцающими шпорами прусскими офицерами, с ее искусными агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран.
Я вижу также серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся, подобно тучам ползущей саранчи.
Я вижу в небе германские бомбардировщики и истребители с еще не зажившими рубцами от ран, нанесенных им англичанами, радующиеся тому, что они нашли, как им кажется, более легкую и верную добычу.
За всем этим шумом и громом я вижу кучку злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий…
Я должен заявить о решении Правительства Его Величества и уверен, что с этим решением согласятся в свое время великие доминионы, ибо мы должны высказаться сразу же, без единого дня задержки. Я должен сделать заявление, но можете ли вы сомневаться в том, какова будет наша политика?
У нас лишь одна-единственная неизменная цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки. Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока, с божьей помощью, не избавим землю от самой тени его и не освободим народы от его ига. Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, — наши враги.
Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы».
То, что с момента нападения Германии на СССР и до конца войны Великобритания оставалась союзником СССР и неизменно поддерживала его, а с декабря 1941 года к антигитлеровской коалиции присоединились США, общеизвестно, хотя власти нынешней России предпочитают об этом не напоминать. Попытка же Путина приписать гитлеровскую риторику всему Западу не основана ни на чем.
Впрочем, нельзя не признать, что напомнил об обращении Гитлера от 22 июня Путин довольно удачно. Аналогия с более близкими по времени событиями действительно прослеживается: лидер государства объясняет развязанную им войну тем, что на него собирались напасть, а против этнически близкого ему населения проводили репрессии. Правда, это не совсем та аналогия, которая понравилась бы Путину.