Еврокомиссар Кубилюс: Статья ЕС 42.7 по коллективной обороне может быть даже удобнее натовской

— Какие, на ваш взгляд, главные решения удалось принять на прошедшем саммите НАТО? Что необходимо для их реализации, учитывая, что ЕС приходится балансировать между собственной политикой, общей линией НАТО и позицией Соединенных Штатов?

— Саммит был действительно важным. Прежде всего было продемонстрировано единство лидеров Альянса. Несмотря на периодические разногласия — например, мы знаем эмоциональный стиль президента Трампа, — стратегия ясна, и здесь не о чем дискутировать.

Американская сторона просит Европу взять на себя главную ответственность за конвенциональную оборону Европы, оставив ядерную защиту за США. Мы развиваем остальные виды обороны, и за последний год достигли в этом серьезных успехов.

Увеличиваются инвестиции в оборону, промышленность наращивает объемы производства. Саммит принял достаточно короткую, но очень четкую декларацию. Было подтверждено, что 5-я статья — одна из основополагающих для НАТО. Россия остается главной долгосрочной угрозой, поэтому Европа будет инвестировать в оборону гораздо больше.

Кстати, как раз в эти дни натовские структуры опубликовали статистику роста инвестиций в оборону. Много лет назад я занимался физикой, очень люблю разные графики, так что сразу их посмотрел: если текущая динамика сохранится, то к 2030 году страны ЕС, которые также являются членами НАТО, будут инвестировать в оборону около 1 трлн евро в год. То есть увеличение очень большое. А к 2029 году страны НАТО достигнут уровня американских оборонных вложений. Это, конечно, без учета США и, разумеется, если американцы сохранят нынешний масштаб расходов, о чем они сейчас активно дискутируют.

Кроме того, поддержана концепция «третьего НАТО», предложенная Элбриджем Колби. Это означает, что Европа должна взять на свои плечи ответственность за конвенциональную оборону — как собственную, так и Украины. Это усилит НАТО в целом. Здесь нет противостояния между Европой и США — это общая стратегия.

Также утверждено выделение 140 млрд евро для Украины на 2026–2027 годы. Речь идет о европейском финансировании при участии Великобритании и Канады. Эта программа уже воплощается, и весьма успешно. Это крайне важно, так как за последние полгода Украина доказала, что при такой поддержке она способна не только удерживать фронт, но и наносить болезненные удары по российской территории — например, атаковать нефтеперерабатывающие заводы.

В декларации НАТО также отмечено, что Иран не должен обладать ядерным оружием, а свобода судоходства в Ормузском проливе должна соблюдаться. 

Кроме того, много внимания в документе уделяется развитию военной промышленности. В этой сфере Европейский союз играет даже бóльшую роль, чем НАТО, так как у нас больше возможностей для поиска средств и реализации новых оборонных инициатив.

— Насколько быстро можно ждать результатов? Например, эксперты считают, что процесс предоставления лицензий на системы Patriot для Украины займет от полутора до двух лет.

— Увидим, но у меня более оптимистичный прогноз. Проектов сейчас много. Например, 60 млрд евро, направляемых через программу Ukraine Support Loan, позволяют Украине закупать производимое оружие, что очень эффективно. Как раз мой директорат занимается этим. В 2028 году, с принятием нового семилетнего бюджета, финансирование будет еще значительнее. Сейчас мы подписываем договор об ассоциации Украины с Европейским фондом обороны (ЕФО, European Defence Fund), что откроет для страны участие в инновационных проектах.

Украина очень быстро продвигается в совместных проектах, например по развитию систем противовоздушной обороны. Я имею в виду проект Freya. Как раз на днях в Париже были подписаны серьезные соглашения в рамках проекта совместного развития ПВО. Украина становится существенной поддержкой для развития общеевропейской обороны. Ее опыт в промышленном и военном смысле для Европы становится все более важным. Мы обсуждаем, как еще можно быстрее интегрировать военные достижения, военный и индустриальный опыт Украины с европейскими возможностями.

— Что касается обвинений со стороны отдельных стран ЕС в том, что в Украине высокий уровень коррупции: конечно, коррупция тем виднее, чем активнее и публичнее с ней борются. Но были слухи, что это все же тормозит сотрудничество, в том числе по проекту Freya…

— Какие-то проблемы возникают всегда, на них не надо закрывать глаза. Однако институциональный опыт Европейского союза в поддержке обороны Украины сегодня на совсем начальной стадии. Эти 60 млрд евро идут через европейские учреждения, созданы все необходимые предохранители, службы проверяют каждый контракт, система отлажена. Я не вижу здесь какой-то особой проблемы.

Бывают иногда сложности с европейскими деньгами, с тем, как они расходуются. Но эти проблемы возникают не только в Украине, но и в странах Европейского союза. Если есть какие-то неясности, с ними разбираются контрольные органы. Если же речь идет о преступлениях, то за них наказывают.

С другой стороны, виден резкий рост интереса европейской промышленности к созданию общих предприятий и внедрению украинских технологий. При этом я бы не сказал, что европейская индустрия очень боится какой-то супервысокой коррупции в Украине. Напротив, наши бизнесы видят, что эта страна делает активные шаги в борьбе с коррупцией. Например, бывший министр обороны Михаил Фëдоров строил работу на основе прозрачного анализа данных, что подтверждают и общественные организации. И в этом плане мы рассчитываем на преемственность. Развитие и реализация разных проектов обороны в Украине становятся более и более прозрачными.

— Недавно появились сообщения о военном сотрудничестве Китая и России. The Insider, в частности, писал о попытках борьбы со спутниковой системой Илона Маска. Может ли Евросоюз давить на Китай, чтобы ограничить технологическую поддержку России?

— Конечно, хотелось бы, чтобы в Китае поняли: скрытая поддержка России не принесет ему никакой пользы. Но оценить степень влияния здесь сложно. Как говорит генерал Залужный, конечно, Китай учится на этой войне и потому не заинтересован в ее завершении.

Можем ли мы повлиять на эту ситуацию? Тут нет однозначного ответа, притом что наша позиция очень ясна. Может быть, это можно сделать через санкции. Но я сам не участвую в развитии санкционной политики. Этим занимаются Верховный представитель ЕС Кая Каллас и ее службы.

Мой же директорат развивает собственные космические проекты, аналогичные Starlink. Наша система защищенной спутниковой связи Secure Satellite Communication должна начать работу к 2029 году. Наш приоритет — защита космических ресурсов. Надо быть готовыми к тому, что эти «звездные войны» могут стать более интенсивными. Наши противники могут начать воплощать в жизнь свои наступательные стратегии против наших космических систем.

— Можно оценить, сколько Евросоюз расходует на это сейчас и сколько он готов в это инвестировать?

— Сейчас в бюджете ЕС 2021–2027 годов заложено на эти цели 25–26 млрд евро. Но в новом семилетнем бюджете (с 2028 года) мы предложили увеличить расходы на оборону и космос в пять раз — до 131 млрд евро. Решение, конечно, остается за Европейским советом, то есть за лидерами стран-членов, но, думаю, мы можем рассчитывать на это увеличение. Эти 130 млрд могут быть поделены пополам между обороной и космосом.

Как я уже говорил, 23 из 27 членов ЕС, то есть страны — участницы Североатлантического альянса, к 2030 году готовы тратить на оборону около 1 трлн евро в год. Можно спрогнозировать, что за семь лет эти страны инвестируют в оборону около 7 трлн евро. Наша задача — инициировать больше коллективных проектов, чтобы эти средства использовались как можно эффективнее.

— Насколько реально возрождение статьи 42.7 договора о ЕС для усиления коллективной безопасности? Может ли она стать настолько же сильной, как статья 5 Договора НАТО о коллективной безопасности?

— Это важная тема, она активно обсуждается, но непублично, в основном пока в кулуарах. Я бы сказал, что подготовка более конкретных планов того, как эта статья может быть воплощена в жизнь, тоже идет.

Думаю, к концу года у нас будет четкое понимание, как эта статья может стать аналогом 5-й статьи НАТО. С точки зрения принятия решений, статья 42.7 может быть, по мнению некоторых политиков и экспертов, даже эффективнее. Она, например, не требует консенсуса со стороны всех государств, как в НАТО. Она предполагает то, что мы называем mutual assistance — оказание взаимной помощи. Страна, подвергшаяся агрессии, сама инициирует этот процесс.

Вопрос в том, как это должно быть организовано. Здесь есть два основных направления. Одно — чисто военное, в первую очередь по линии НАТО. Но надо помнить, что во время агрессии нужна не только военная поддержка. Так что наша задача — гармонизировать наши системы, чтобы в случае агрессии ЕС смог оперативно оказать не только военную, но и финансовую, логистическую и продовольственную помощь.

— Как изменилась российская угроза для Европейского союза — угроза вторжения или войны, пусть даже гибридной — в связи с последними изменениями на украинском фронте, ударами ВСУ по российской инфраструктуре и вызванным ими топливным кризисом в России?

— Саммит в Анкаре подтвердил: все члены НАТО, от США до Турции, согласны, что Россия остается главной угрозой безопасности. Чтобы убедить Путина закончить войну и не начать новую агрессию против членов ЕС и НАТО, мы должны постоянно демонстрировать силу. Наши военные возможности действительно растут, и на любые авантюры Кремля будет дан ясный ответ.

При этом мы должны учитывать то, о чем говорят сейчас лидеры самых разных стран, особенно прифронтовых. Когда Украина показывает достаточно яркий успех, например создавая топливный кризис, перенося войну в Москву или Санкт-Петербург, это заставляет Путина и Кремль нервничать. Это может привести к тому, что он почувствует себя в отчаянном положении. Что тогда придумает Путин? Очевидно, что проблема может заключаться не только в прямой военной агрессии. Возможны и масштабные провокации со стороны России.

Так что наша позиция тут проста. Мы готовимся к любым сценариям: быстро наращиваем оборонные способности, инвестируем в промышленность и интегрируем военный опыт Украины в европейские системы защиты. Это наш ответ на любые сценарии, которые Путин сумеет придумать.