За первые десять дней месяца The Insider зафиксировал шесть налетов, завершившихся значительным ущербом для производственных мощностей и/или резервуарных парков НПЗ — это рекордный показатель. Вопреки обещаниям властей прикрыть НПЗ системами ПВО, сделать это в ближайшее время вряд ли получится: средств недостаточно, заводы разбросаны на большой территории, и даже самую высокоэшелонированную систему защиты пробивают дроны, как в случае с московским НПЗ. Продолжение ударов приведет к тому, что кризис с топливом превратится в структурный, причем в цене растет не только бензин, но и дизель, что может не только стать проблемой для фронта, но и сказаться на сельском хозяйстве, вывозе мусора и росте инфляции.
В октябре 2025 года The Insider прогнозировал, что в следующем году в российской нефтепереработке наступят серьезные проблемы из-за постепенного выбывания производственных мощностей после украинских налетов и долгосрочных ремонтов, и внутренний рынок неизбежно столкнется с дефицитом топлива. Этот прогноз сбылся спустя всего восемь месяцев. И хотя пока нет никаких наблюдаемых признаков, что проблемы в ТЭК заметно ограничивают возможности ВС РФ, они уже привели к самому серьезному продолжительному кризису в российском тылу за всё время войны. А поскольку Россия так и не нашла способа защищаться от таких ударов, ситуация будет усугубляться.
Этапы украинской кампании ударов по нефтепереработке
Первые удары по российским НПЗ Украина начала наносить еще в июне 2022 года, но они были редкими и не наносили большого ущерба. Всего в 2022–2024 годах украинские дроны провели 31 налет на нефте-, газоперерабатывающие и нефтехимические предприятия в России, преимущественно в приграничных регионах и с ограниченным ущербом для производственных комплексов. Не самые совершенные беспилотники, во-первых, испытывали трудности с попаданием по технологически уязвимым элементам НПЗ, во-вторых, несли скромные по весу боевые части и, наконец, в-третьих, не могли похвастать дальним радиусом действия.
В 2025 году ситуация качественно изменилась. Силы беспилотных систем Украины окончательно оформились как отдельный, и как теперь уже понятно, довольно грозный род войск. Именно год назад заработала стратегия «глубоких ударов» (deep strike) по объектам в российском дальнем тылу. Объекты ТЭК и перерабатывающие мощности стали приоритетными целями. Украинские разработчики смогли качественно модернизировать и улучшить тактико-технические характеристики беспилотников, которые стали куда более малозаметны для радаров ПВО и более устойчивы к средствам РЭБ.Наконец, выросла и точность попадания.
Атаки шли по нарастающей: в 2025 году случилось 77 результативных атак. С августа по октябрь их было больше (34), чем за три года до этого (с 2022 по 2024 годы — 31 атака). Против некоторых предприятий украинские силы стали проводить операции почти в еженедельном режиме, но по-прежнему концентрировались на отдельных географических кластерах: на Рязанский НПЗ и группу заводов в Поволжье (Волгоградский, Саратовский, Сызранский, Новокуйбышевский и Куйбышевский НПЗ) пришлось больше половины от общего количества ударов.
В 2026 году украинским военным удалось не только масштабировать кампанию против российской нефтепереработки на всю европейскую территорию, но и расширить зону поражения до Сибири и с апреля выйти на устойчивый уровень свыше 10 результативных атак по производственным мощностям и резервуарным паркам НПЗ в месяц. Кампания затрагивает не только нефте- и газопереработку, но и нефтехимические предприятия, нефте- и газотранспортную отрасль, мощности хранения, распределения и вывоза сырья и конечной продукции и даже добывающие активы (в частности, буровые на шельфе Каспийского моря).
Только в июле 2026 года после украинских налетов работу остановили сразу пять крупных нефтеперерабатывающих производств, а рубежной стала атака на крупнейший в России и удаленный примерно на 2,5 тысячи км от зоны боевых действий Омский НПЗ. Президент Украины Владимир Зеленский после поражения завода в Омске небезосновательно заявляет, что сама концепция «стратегической глубины» как одного из ключевых преимуществ Кремля в войне уже не в полной мере соответствует действительности, поскольку в зоне досягаемости украинских дальнобойных средств теперь находятся практически все российские НПЗ (пока, впрочем, не было примеров прилетов по наиболее удаленным НПЗ в Иркутской области и Хабаровском крае).
С января по июль 2026 года зафиксировано свыше 50 налетов на НПЗ, а только за первые 10 дней июля прошло шесть атак. При сохранении текущих темпов по итогам июля показатель достигнет 18 и станет рекордным — до этого украинской стороне не удавалось проводить более 15 подобных атак в месяц (в ноябре 2025 года и мае 2026 года).
В 2026 году украинские удары по НПЗ стали не только более интенсивными и дальними с точки зрения географического охвата, но и более эффективными. С начала июля после налетов остановили работу уже пять крупных российских НПЗ: «Газпром Нефтехим Салават» в Башкортостане, Сызранский, Саратовский, Омский и Кстовский НПЗ.
Атакованный в середине июня Московский НПЗ, по утверждению некоторых источников, не сможет восстановить производство до 2027 года (впрочем, отдельные эксперты нефтегазовой отрасли высказывали сомнения в таких длительных сроках). В условиях санкций и без того непростой и дорогостоящий ремонт осложняется необходимостью искать комплектующие и оборудование за рубежом.
Тем временем украинскому ВПК удается создавать всё более дальнобойные беспилотники: до Омского НПЗ долетел дальнобойный дрон FP-1 с боевой частью в 60 кг и встроенными модулями управления с элементами ИИ.
Противодействия нет
По состоянию на середину 2026 года все крупнейшие НПЗ в России, за исключением Восточной Сибири, находятся в зоне досягаемости украинских средств поражения и пережили хотя бы одну результативную атаку на производственные мощности и/или резервуарные парки. На некоторые из этих предприятий приходится уже свыше 10 зафиксированных налетов, что, по всей видимости, само по себе приводит к «накопительному эффекту» от повреждений и увеличивает сроки ремонтов.
И хотя до сих пор нет каких-либо подтверждений, что кампания против мощностей по нефтепереработке напрямую ограничивает возможности ВС РФ на поле боя, ее значение довольно велико в контексте общего хода конфликта. Впервые за всё время войны жители России в общенациональном масштабе столкнулись с издержками, которые непосредственно влияют на их повседневную жизнь.
Шок от топливного кризиса не только транслируется в общественные настроения, но и подрывает социально-экономическую стабильность, в целом повышая «цену» продолжения боевых действий для Кремля. Примечательно, что в администрации Трампа считают удары по НПЗ «эскалацией», в конечном итоге способной привести в миру.
Еще более примечательно, что пока не просматривается каких-либо решений по противодействию украинским налетам. В частности, Владимир Путин до настоящего времени выступил всего с двумя более или менее конкретными предложениями по этому поводу: нарастить прикрытие объектов ТЭК средствами ПВО и развивать сеть мини-НПЗ.
В опубликованном 28 июня 2026 года разговоре с пропагандистом Павлом Зарубиным Путин заявил:
«Первая задача — это быстро и существенно нарастить производство наиболее востребованных средств ПВО. Постоянно совершенствовать их в соответствии с потребностями в ведении боевых действий, прикрытии соответствующих объектов с учетом того, что применяется противником, — вопрос в скорости наращивания их производства и поставки в войска; либо для прикрытия объектов критически важной инфраструктуры… Нужно быстрее выходить из ремонтов, нужно наладить необходимый объем импорта и, как я уже сказал, надежно прикрывать эти объекты».
Проблема с этим предложением заключается в следующем: производство средств ПВО невозможно быстро нарастить с учетом потребностей в другой продукции военного назначения, а самое главное — невозможно надежно прикрыть ими десятки крупных производственных комплексов в разных уголках страны. Даже расположенный за несколькими кольцами ПВО Московский НПЗ оказался поражен в ходе массированного воздушного налета — ресурсов на создание подобных колец вокруг других предприятий в обозримом будущем не появится.
Невозможно надежно прикрыть cредствами ПВО десятки крупных производственных комплексов в разных уголках страны
Позже Путин поддержал идею развивать мини-НПЗ, отметив, что «чем шире сеть, тем сложнее нанести ей ущерб». Это предложение выглядит еще более странно, поскольку ничто не мешает украинским дронам атаковать объекты меньшего масштаба, а стоимость развертывания такой сети сколько-нибудь заметной мощности переработки обойдется в сотни миллиардов рублей и годы строительства, решения регуляторных вопросов, налаживания схем логистики и сбыта.
В уже упомянутом разговоре с Зарубиным Путин рассказал об отвергнутом предложении взаимно отказаться от атак по целям в глубоком тылу, так как «ответные удары вглубь территории Украины гораздо более мощные, чувствительные и, прямо скажем, разрушительные, приводят к действительно серьезным последствиям для киевского режима». Что это за последствия, он пояснить не смог.
Последствия топливного кризиса
Удары по нефтеперерабатывающим заводам привели к дефициту бензина: перебои с топливом, его нехватку или ограничения на АЗС к июлю The Insider зафиксировал в 88 из 89 подконтрольных российским властям регионов. Если сначала чиновники объясняли проблемы нарушением логистики, то затем даже они признали — топлива действительно меньше, чем нужно.
Среднесуточная нефтепереработка в июне снизилась на 25–28%, как оценивают аналитики агентства Reuters и старший научный сотрудник берлинского центра Carnegie Сергей Вакуленко, или с 5,3 млн баррелей в сутки до 3,9 млн б/с. Приходится оперировать оценками, поскольку Росстат с 2024 года не публикует точные данные о производстве нефтепродуктов.
Впрочем, эти оценки косвенно подтверждаются другой статистикой: розничные цены на бензин показали рекордный рост — на 3% с 16 по 22 июня — это максимум с 2010 года. В июле подорожание как бензина, так и дизтоплива, продолжилось, хотя и чуть меньшими темпами. Это косвенно подтверждает, что дефицит есть, как ни пытался убедить в обратном пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков (по его версии это «эффект гречки», то есть разовый скачок цен, вызванный не внезапным снижением предложения, а ажиотажным спросом из-за раздуваемой СМИ паники).
Розничные цены на бензин показали рекордный рост — на 3% с 16 по 22 июня — это максимум с 2010 года
Промышленная статистика тоже подтверждает падение переработки. Отдельную строчку про бензин из отчетов убрали, но Росстат продолжает публиковать данные по производству «кокса и нефтепродуктов». В мае оно упало на 13% год к году.
Доля бензина в общей переработке обычно держится в районе 16–18%, напоминает Вакуленко. Но по последним, опять же оценочным, данным, в стране производится порядка 840 тысяч баррелей бензина в сутки, что только на 15% меньше, чем в первую половину июня 2025 года, когда общая переработка была 5,3 млн б/с.
Для сравнения: во время предыдущего топливного кризиса, гораздо менее внушительного по масштабам ущерба, в сентябре 2025 года, производство бензина снизилось лишь на 6% — примерно в пределах сезонного роста спроса.
Но получается, что переработка упала сильнее, чем производство бензина. Как может объясняться нарушение пропорции? «Это намекает на то, что стали использовать нафту», — полагает Вакуленко. Дело в том, что из бензиновой фракции только 60% шло на изготовление бензина, а 40% оставалось прямогонным бензином или нафтой, которая до санкций поставлялась в Европу, что было выгоднее, чем продавать бензин глубокой переработки. Теперь именно нафта — наиболее очевидный ресурс для увеличения предложения бензина. Те НПЗ, работа которых не нарушена, могут заметно увеличить выпуск бензина, добавляя в нафту присадки.
Дизель дорожает примерно так же, как и бензин, хотя его дефицита быть не должно. Ведь дизтоплива в России производят почти вдвое больше, чем потребляют внутри страны, особенно летом (с зимним дизелем ситуация сложнее). Остальное идет на экспорт. Но экспорт запрещен с 9 июля (экспорт бензина — с апреля, авиакеросина — с июня). Тем не менее в июне перебои с поставками дизеля зафиксированы в Воронежской, Саратовской, Омской, Иркутской и Владимирской областях, а также в регионах Северного Кавказа. Похоже, что тут дело не в производстве, а в логистике: топливо физически не успевает доехать туда, где его ждут.
Кто не едет без бензина
Под удар попали не только автомобилисты, но и предприятия, которым топливо нужно буквально «в промышленных объемах» и которые закупают его на нефтебазах или целыми бензовозами по 20–30 тысяч литров, а там цены растут далеко не на рубль в неделю. Опять же, у многих проблема не с бензином, а именно с дизелем: «Коллегам-лесникам в пятницу на нефтебазе в Ленобласти зарядили 140 рублей за литр дизтоплива. Они приостановили деятельность», — рассказывал один из участников.
Под удар попали не только автомобилисты, но и предприятия, которым топливо нужно буквально «в промышленных объемах»
Для сравнения, официальная цена дизеля по Росстату в Ленинградской области — 83 рубля за литр. В Московской области и соседних регионах в схожей ситуации ценник, по свидетельствам участников рынка, доходит до 200 рублей. Лесная техника расходует около трех литров дизтоплива на распил кубометра леса.
Дело не только в деньгах. Часть проблем бизнесу создали власти, запретив наливать бензин на АЗС в канистры — только в бак. Перекупщиков бензина это не остановило, они сливают бензин в канистру и едут заправляться по новой. Маркетплейсы по рекомендации ФАС уже блокируют объявления о продаже топлива — то есть серый рынок уже сложился и стал заметен регулятору. Но гусеничная спецтехника на АЗС, как правило, не ездила, ей заправки через канистры критически важны. Теперь либо их владельцы вынуждены тоже сливать бензин из баков личных автомобилей, либо увеличивать нагрузку на асфальт.
Ограничения на покупку не более 20 л задели таксистов, грузоперевозчиков, мусоровозы. Таксопарки фиксируют отток водителей от 5% до 20%: выходить на линию становится невыгодно, если несколько часов в день уходит на очередь на АЗС вместо заказов. Во Владимирской области мусоровозы с баком в 200 л вынуждены простаивать в очередях, чтобы залить разрешенные 20 л, и даже отвечающая за мусор в регионе «Хартия» (принадлежит Игорю Чайке, младшему сыну бывшего генпрокурора) не может добиться от местных властей увеличения лимита даже до 180 л.
Итог — сорванные графики в Юрьев-Польском районе. Дело в том, что рост стоимости топлива никак не компенсируется в тарифе на вывоз отходов. Губернатор региона Александр Авдеев заявил, что «ничего сверхъестественного не происходит» и ситуация «контролируемая» — что расходится с описанием проблем на местах.
Грузоперевозчики столкнулись с двойным ударом: топливные компании урезали скидки по топливным картам одновременно с ростом цены самого дефицита дизеля. Некоторые перевозчики уже сокращают географию присутствия, отказываясь от дальнемагистральных рейсов.
Кто не испытывает проблем с топливом, так это хозяева электрокаров — им просто стабильно тяжело заправляться вне больших городов, на трассах. «На фоне проблем с бензином продажи новых электрокаров не выросли. У дилеров их практически нет, — пишет сооснователь и директор агентства «Автостат» Сергей Целиков. — В июне на российский учет встало всего 748 новых легковых электромобилей. Это на 22% меньше, чем в июне прошлого года. За шесть месяцев продано 4 606 электрокаров, что соответствует 0,8% рынка. Несмотря на повышенный спрос, в продаже практически отсутствует лидер этого года Evolute I-Joy. С начала года продано 1 350 экземпляров, а в июне — всего 27 штук».
Что делает правительство
Правительство стимулирует производство бензина на частных небольших установках и нефтебазах с помощью присадок. А также импорт топлива из-за рубежа. Для этого оно расширило специальные льготы, так называемый демпферный механизм — теперь и импортеры, и частные производители смогут получать компенсации из бюджета. Кроме того, российские власти узаконили снижение экологического класса топлива, и до конца года ряд заводов может производить бензин «Евро-3». Возможно, класс будет опускаться и дальше, вплоть до «Евро-2».
Решение проблемы дефицита за счет импорта несет собственные риски. Привезенное из дальнего зарубежья, вроде Индии, топливо будет дороже российского. Ряд экспертов записывает в минус и то, что идти оно будет долго — но при стабильных поставках это как раз не должно быть проблемой. Однако заморское топливо зависит от еще более узких мест, чем НПЗ — российских портов. При желании ВСУ оставить Россию без капли бензина, нарушить логистику в этой части будет несложно. Именно поэтому — это ненадежный выход.
При желании ВСУ оставить Россию без капли бензина, нарушить логистику будет несложно
Беларусь уже нарастила отгрузку бензина и дизеля для России в сотни раз. Идут переговоры о поставках из Казахстана. Однако их бензина не хватит, чтобы полностью покрыть дефицит.
Импорт, впрочем, без высоких договоренностей, уже идет силами простых автомобилистов: в чатах Читы и Забайкальска множество предложений заправлять автомобили в китайской Маньчжурии. Местные предприниматели предлагают перегнать машину в Китай, заправить ее там на ближайшей АЗС и вернуть обратно.
Если удары не прекратятся
Пока нет никаких оснований полагать, что удары по НПЗ прекратятся или станут менее точными. Если российские военные не найдут, что им противопоставить, то какие-то заводы будут всё время находиться на ремонте, а топливный кризис не только продолжится, но и будет нарастать. Переработка закрепится на уровне ниже довоенного, дефицит из временного стать структурным. В этом случае указаниями властей будет распределяться более значительная часть топлива, чем сейчас.
Понятным приоритетом будет армия. Ей, как писал The Insider, нужно от 2 млн до 4 млн тонн бензина, дизтоплива и авиакеросина в год. Это 2–5% потребления всех трех видов топлива на внутреннем рынке. Отдельно дизельного топлива российская армия в Украине потребляет 6% от всего выпуска, оценивал S&P.
Далее — сельское хозяйство, специальный транспорт вроде скорой помощи и инкассаторов, коммунальные службы, городской общественный транспорт. Легко предположить, что для доставки минимального набора продуктов тоже будет организовано снабжение топливом. Остальные, в первую очередь частный бизнес, будут искать пути решения самостоятельно: за границей, в оптимизации логистики, переходе на другие энергоресурсы.
