Разоружение сирийских курдов, объявленное главой Сирийских демократических сил (SDF) накануне, было достигнуто спустя несколько месяцев после длительных переговоров с нынешним правительством Ахмеда аш-Шараа. В обмен на интеграцию в сирийские институты и военные структуры курды получили признание их языка и праздника Навруз национальными. Эти договоренности, однако, всё еще находятся в зоне риска, считает эксперт.
О роспуске SDF «как независимой военной силы» ее лидер Мазлум Абди сообщил в телеобращении накануне вечером. Он связал это с «завершением процесса интеграции в бригады сирийской армии». Еще в начале года курдские силы уступили правительственным войскам значительную часть своих территорий на севере страны, а затем согласились на перемирие.
Его результатом стало соглашение об интеграции курдских военных и гражданских учреждений в состав сирийских вооруженных сил и институтов. Ахмед аш-Шараа также подписал указ, признающий курдский национальным языком и дал такой же статус празднику Навруз.
Для курдов эти соглашения в обмен на интеграцию всё равно выглядят скромными на фоне того, от чего пришлось отказаться, отмечает в разговоре с The Insider старший аналитик International Crisis Group Нанар Хавач:
«Курды теперь зависят от Дамаска в том, что раньше во многом обеспечивали себе сами. Гражданство, курдоязычное образование и посты для их лидеров — это значимые достижения после десятилетий отказа, но они приходят взамен администрации, вооруженных сил и нефтяных доходов, которые курдское руководство ранее контролировало самостоятельно. Ничто из предоставленного пока не закреплено в Конституции и может быть отозвано той же властью, которая это предоставила».
Договоренность, впрочем, вероятно, продержится, считает эксперт. Продлится она как минимум до тех пор, пока сохраняются стоящие за ней интересы: Дамаск хочет восстановления страны, Анкара — завершения собственного мирного процесса, а Вашингтон — подтверждения правильности своей ставки на Сирию. Более реальный риск — это «тихое недовыполнение обязательств, а не разворот назад», резюмирует Хавач.
Право на образование на курдском языке отдельно упоминал в своем выступлении и Абди. Он подчеркивал, что Аш-Шараа гарантировал его соблюдение во время переговоров. Впрочем, статус национального языка страны курдский действительно пока получил лишь специальным указом, его не гарантирует Конституция страны. Общественники сейчас пытаются добиться и конституционного признания.
Примечательно, что этот процесс шел практически параллельно с разоружением Рабочей партии Курдистана (РПК) в соседней Турции. Ранее в этом месяце турецкий парламент гарантировал ее членам частичную амнистию. Сама РПК объявила о разоружении и завершении своей «исторической миссии» в конце весны прошлого года. В таком региональном контексте каждое разоружение «облегчало» другое, отмечает Хавач:
«Роспуск РПК ослабил аргументы в пользу сохранения отдельной курдской армии в Сирии. Январская сделка включила требование Анкары о выводе иностранных кадров РПК; а [лидер РПК Абдулла] Оджалан теперь заявляет, что интеграция ускорит мирный процесс в Турции. Таким образом, два процесса, рожденные разными обстоятельствами, — один согласованный, другой вынужденный поражением — усилили друг друга».
