Климатические колебания сами по себе почти не влияли на продовольственные кризисы в Древнем Риме — заметная связь между погодой и голодом появляется только после середины V века, когда сеть поставок зерна в город резко сузилась. К такому выводу пришла международная группа исследователей из Брюссельского свободного университета, Манчестерского университета и Университета Ньюкасла, чья работа опубликована в виде препринта на платформе EGUsphere.
Ученые сопоставили два массива данных. Первый — список исторически засвидетельствованных случаев нехватки продовольствия в Риме, составленный по античным текстам; всего за период с 500 года до н.э. по 650 год н.э. набралось 104 таких года, из них 55 пришлись на промежуток от 1 до 650 года н.э., который и стал основой для статистики. Второй массив — ежегодные палеоклиматические реконструкции летних температур и индекса засушливости для тех регионов, откуда Рим получал хлеб, а именно для окрестностей самого города, Сицилии, Сардинии, Африки Проконсульской и Эфиопского нагорья, где формировался разлив Нила.
Дальше исследователи прогнали данные через две независимые статистические процедуры. Проверялись как однолетние погодные шоки, так и растянутые аномалии, усредненные за два, три, пять и десять предшествующих лет. Идея была в том, что многолетняя засуха или похолодание могли подтачивать запас прочности аграрной системы постепенно, и голод наступал бы с большим отставанием.
Однако устойчивой связи не обнаружилось. Для периода с 1 по 330 год н.э., когда Рим кормили одновременно Египет, Африка, Сицилия, Сардиния и собственная округа, климатические показатели в голодные годы почти не отличаются от того, что дает простая случайность. Отдельные статистически значимые коэффициенты попадаются, но они разнонаправленны — например, на Сицилии риск голода рос при умеренном потеплении, а на Сардинии, наоборот, при похолодании. Похожая картина сложилась и в 331–450 годах, после того, как египетский хлеб перенаправили в Константинополь.
Перелом виден только в третью эпоху — 451–650 годы. После захвата Северной Африки вандалами Рим стал зависеть почти исключительно от Италии, Сицилии и Сардинии, и тут оба метода дают согласованный результат — годы нехватки продовольствия заметно чаще приходятся на более холодные, чем ожидалось, периоды. Особенно четко это прослеживается для Сицилии, где умеренное похолодание повышало вероятность голода в Риме, а эффект усиливался, если холода затягивались.
Объяснение авторы видят не в климате, а в устройстве снабжения. Пока Рим получал зерно из нескольких экологически несхожих зон — средиземноморского богарного земледелия и нильского поливного, зависевшего от муссонов совсем другого региона, — неурожай в одной провинции гасился поставками из другой, а система государственного распределения, налогов в натуральной форме и общественных зернохранилищ довершала сглаживание. Голод в такие периоды чаще был следствием блокад, конфликтов вокруг судов с хлебом и политических манипуляций, а не погоды. Климат, заключают исследователи, работал как фоновый стрессор, чьи последствия зависели от того, справлялись ли институты, и это, по их мнению, аргумент против того, чтобы объяснять судьбу империи широкими ярлыками вроде «римского климатического оптимума».
