Бюджет без правил. Переведя финансы в режим «ручного управления», правительство лишило рынок остатков предсказуемости

Банк России замедлил снижение ключевой ставки: в июне–сентябре 2025 года ее сокращали с 21 до 17% — в три приема шагом по один-два процентных пункта. С октября 2025-го по май 2026-го было еще пять понижений, каждое на 0,5 процентных пункта. А 19 июня 2026 года снижение впервые оказалось минимальным — всего лишь на четверть пункта, с 14,5 до 14,25%. 

Российские финансовые рынки ожидали большего, и курсы акций сразу упали, причем 22 июня даже установили локальный антирекорд: индекс Мосбиржи рухнул на 4,23%. Это худший результат за день со времен мобилизации осенью 2022 года. В моменте он падал ниже 2300 пунктов — в последний раз российские акции были столь дешевыми в феврале 2023 года. К 7 июля индекс упал уже до 2190 пунктов — всего на 20% за три месяца.

Российский Центробанк объясняет свои действия в рамках теории совокупного спроса и совокупного предложения: если первый превышает второе, растет инфляция. А важнейшие составляющие совокупного спроса — фискальный импульс и монетарный импульс. Бюджетный дефицит — это фискальный импульс, а снижение ключевой ставки — монетарный. Если один из этих импульсов вырос, другой ради обуздания инфляции должен сократиться. И раз правительство своим бюджетным дефицитом раздувает совокупный спрос сверх ожидаемого, Банк России должен уменьшать монетарный импульс, то есть снижать ключевую ставку не так быстро. Или вообще не снижать. Или даже повышать. 

Вот как это изложено в заявлении Эльвиры Набиуллиной:

«Бюджетная политика в ближайшие три года будет более стимулирующей, чем это было заложено в нашем базовом прогнозе… Вклад бюджетной политики в увеличение денежного предложения остается повышенным, а с учетом пересмотра параметров бюджета и далее будет больше, чем мы предполагали ранее. Если в этих условиях рост кредитования продолжится такими высокими темпами, это может потребовать от нас более жесткой политики, чем ожидалось в базовом сценарии. Совокупное влияние по бюджетному и кредитному каналу уже привело к тому, что рост денежной массы идет по верхней границе наших ожиданий и даже чуть выше».

Слова Набиуллиной о том, что бюджетная политика будет «более стимулирующей» целых три года, означают, что она будет дефицитной. И этот прогноз звучит гораздо острее и тревожнее, чем признание министра финансов Антона Силуанова на Петербургском форуме. По его словам, дефицит в текущем году «несколько возрастет», но это не приведет к «существенным изменениям объемов внутренних заимствований». Вообще, по его словам, «сейчас ситуация выправляется по сравнению с тем, что было в первом квартале». На какой же срок затянутся проблемы федерального бюджета: на пару кварталов или на три года?

Говоря коротко, динамика показателей федерального бюджета крайне неблагоприятная.

За январь–июнь 2026 года федеральный бюджет получил доходы в объеме 18,6 трлн рублей против 17,6 трлн за такой же период прошлого года, то есть на 5,8% больше. Расходы же составили 24,4 трлн по сравнению с прошлогодними 21 трлн, то есть выросли на 16%. Дефицит за полгода составил 5,7 трлн — на 70% больше, чем 3,4 трлн, накопленные за аналогичный отрезок 2025 года. Также он в полтора раза превысил значение дефицита, предусмотренное бюджетом на весь 2026 год. 

Однако в мае и июне ситуация гораздо лучше, чем в первые четыре месяца года. С января по апрель включительно к федеральному дефициту ежемесячно прибавлялось как минимум по 1 трлн рублей. В мае же дефицит составил всего 130 млрд рублей. А в июне впервые за долгое время (с сентября 2025 года) федеральные доходы оказались больше расходов: профицит составил 280 млрд рублей. Июньский фискальный успех нагляден при сравнении с прошлым годом — тогда сложился дефицит в 660 млрд. Вообще за 2025 год было лишь три месяца, когда бюджет сошелся с плюсом: март, август и сентябрь. В 2026-м март дал минус триллион, зато положительным оказался июнь. 

По итогам 2025 года федеральный дефицит был равен 5,645 трлн. Он в пять раз превысил объем, первоначально установленный законом о бюджете. Однако по отношению к ВВП это составило лишь 2,6%. Спрогнозировать объем дефицита, ожидаемый по итогам года, можно лишь путем довольно сложных экстраполяций.

Много неопределенности вносит спешно принятый закон об особенностях бюджетного процесса в 2026 году (№ 195-ФЗ от 26.06.2026). Его проект был внесен правительством 8 июня, в тот же день он прошел профильный комитет и правовое управление аппарата Госдумы с рекомендацией принять его сразу без замечаний. А уже 10 июня документ был принят в первом чтении и в целом, без голосов против и воздержавшихся (380 за проект, 70 не голосовали, причем поддержка была равномерной по фракциям — от 86% у ЛДПР до 93% у КПРФ). Главный его смысл — в возможности Минфина оперативно менять бюджетный процесс без дополнительных согласований с парламентом и излишней публичности. В первую очередь это касается размеров дефицита и заимствований (пункт 5 в таблице ниже).

Общий мотив всех норм, включенных в данный закон, понятен: расширить полномочия правительства, ослабив при этом законодательный и парламентский контроль. Правительство само решит, сколько ему расходовать и занимать, какой должна быть ответственность судостроителей, срывающих сроки заказов, в каком объеме и с какой продукции брать технологический сбор. При этом многие меры подаются как временные и краткосрочные, действующие только в 2026 году или даже лишь в отдельные месяцы. Например, новшество, связанное с алкогольными и спиртовыми акцизами, должно действовать с 1 августа по 31 декабря текущего года. Технологический сбор предполагалось ввести с 1 сентября. Теперь его перенесли на 1 декабря, но только для готовых изделий, и остается неизвестным, когда начнется второй этап, подразумевающий сборы и с деталей. Неизвестно, какие объемы доходов, расходов и дефицита федерального бюджета теперь будут считаться целевыми. Сколько раз за оставшиеся полгода эти ориентиры изменятся, тоже неизвестно.

При полностью послушной Кремлю Думе было бы нетрудно хоть каждый месяц проводить формальный ритуал, когда правительство вносит поправки в бюджет текущего года, а парламент их одобряет, ни во что не вникая. Однако этот церемониал, видимо, признан утомительным, а может, и опасным. Менее публичный порядок пересмотра целевых бюджетных показателей будет привлекать меньше внимания, вызывать меньше вопросов и, может быть, меньше и не столь наглядно дискредитировать власть.

Однако для предпринимателей и инвесторов, да и вообще для граждан, думающих о будущем, это означает повышение риска и неопределенности. Если даже правительство, имеющее мощный аппарат принуждения, не может ответственно прогнозировать свои доходы и расходы на ближайшие полгода, какой горизонт планирования может быть у частных лиц?

Война в Персидском заливе и ее последствия существенно ограничили вывоз нефти из этого региона, ключевого для мировой энергетики. Это казалось очень выгодным для российского нефтегазового сектора, который на период с 17 апреля по 17 июня был даже частично освобожден от американских санкций.

Средние цены на российскую нефть сорта Urals с марта держатся выше, чем год назад.

Источник: Минэнерго РФ

Однако уже в июне этот ценовой выигрыш практически исчез: за июнь 2026 года цена Urals составила $63,5, а за июнь 2025 года — $59,8. Особо выгодные условия сохранялись только в апреле и мае. Июньские нефтяные цены уже не экстремально повышенные, а скорее нормальные — они ниже, чем в марте.

И даже тот выигрыш, который Россия получила, использован не был. Нефтегазовые доходы федерального бюджета за первые шесть месяцев 2026 года составили лишь 3,7 трлн рублей. Это на 23% меньше прошлогоднего уровня в 4,7 трлн рублей. Детализация по месяцам показывает, что наиболее благоприятным в 2026 году пока был апрель, когда при цене почти в $95 за баррель Urals нефть и газ дали бюджету 856 млрд рублей, но в апреле 2025-го баррель стоил $55, а бюджет получил 1,086 трлн рублей.

Источник: Минфин РФ

Два месяца назад The Insider писал, что в оптимистическом для российского бюджета сценарии нефтегазовые доходы будут чуть меньше 1 трлн рублей в месяц, а в инерционном — 600–700 млрд рублей в месяц. Сейчас видно, что больше 700 млрд удалось получить только в апреле, а в мае и июне доходы держатся именно в названном инерционном диапазоне. Относительное урегулирование в Персидском заливе и растущие потери России от украинских ударов по нефтяной инфраструктуре не сулят здесь позитивной динамики.

Если нефтегазовые доходы превратились в хромую ногу российского бюджета, то динамикой остальных доходов Минфин гордится, называя их ключевыми. Их поступления в федеральный бюджет за январь–июнь на 16% больше суммы прошлого года, а во всю бюджетную систему — на 13% больше. Сборы НДС по производству и импорту (8,6 трлн рублей) выросли на 23%. А по внутреннему НДС за январь–май (5 трлн рублей) — вообще на 33%. Даже налога на прибыль удается собрать почти на 8% больше, чем за аналогичный период прошлого года. По акцизам, правда, роста нет (–0,1%), а по доходам, связанным с импортом, динамика отрицательная: –2% по импортному НДС (1,7 трлн рублей), –11% по ввозным пошлинам (387 млрд рублей) за январь–май.

Рост доходов от внутреннего НДС объясняется повышением ставок и расширением сферы действия этого налога. Это решение повредило производству, потреблению и инвестициям в России. Более тяжелое налоговое бремя, изъятие людей и ресурсов из мирного производства на военные нужды, запретительно-регуляторные меры, например в сфере интернета и связи, ослабление прав собственности, любых правовых гарантий, непредсказуемость среды, прямые разрушения и жертвы — все это уничтожает производительные силы страны. Однако, по оценкам Минэкономразвития, за первые пять месяцев 2026 года ВВП увеличился по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 0,2%, промышленное производство — на 0,4%, в том числе в обрабатывающей промышленности — на 0,3%. Реальный оборот розничной торговли, общественного питания и платных услуг населению, по официальным данным, вырос еще больше — на 6,4%, потребление — на 4,5%, реальная заработная плата — на 7,8%.

При этом Минэкономразвития признает, что сельскохозяйственное производство в 2026 году не расширяется, оптовая торговля поднялась лишь на 0,6%, а грузооборот транспорта сократился на 1,1% (правда, если считать без трубопроводного, получается рост на 1,0%). Еще хуже дела в строительстве — уменьшение объема на 7,4%. А самым проблемным макроэкономическим показателем стали инвестиции в основной капитал. Данные по ним публикуются не ежемесячно, а ежеквартально. В первом квартале 2026 года инвестиций было сделано на 14,3% меньше, чем в первом квартале 2025. Это уже явный, острый кризис. Сумма инвестиций падает уже четыре квартала подряд, причем с ускорением.

Источник: Минэкономики РФ

В целом сокращение инвестиций означает, что в экономике создается меньше капитальных благ — построек, машин, инструментов, ценных запасов и всего, за счет чего может расти производительность труда. Такая динамика обычно предвещает, что производство предметов потребления (включая государственное потребление вооружений) тоже через какое-то время упадет — ее не получится поддерживать на прежнем уровне без достаточного оборудования.

Впрочем, российская отчетность в «инвестиции» часто зачисляет такие расходы, от которых никакой пользы никаким производствам не предвидится: например, вложения в заведомо убыточные проекты, нужные лишь чиновникам и политикам ради престижа или отвода глаз. Так что с этой статистикой следует быть осторожнее. Когда в 2023–2024 годах Росстат показывал «инвестиционный бум», этому не стоило верить, и сегодняшний «коллапс», видимо, все-таки не настолько грандиозен. Отрицательный рекорд динамики инвестиций еще не побит: в первом квартале 2009 года было на 15,4% меньше, чем годом ранее.

Данные Росстата последовательно показывают, что структура экономики меняется в ущерб бизнесу. Доля потребления домашних хозяйств за год выросла с 52,7% ВВП до 55,3%. Сектор государственного управления в первом квартале 2025 года потребил 21% ВВП, а в текущем году — уже 21,9%. Валовое накопление показывает обратную динамику: его доля снизилась с 21,4 до 19,5% ВВП. А сильнее всего сжался чистый экспорт (экспорт за вычетом импорта) — с 4,4 до 2,8% ВВП. Согласно этим цифрам, страна проедает капитал.

Спад происходит не только в строительстве и на транспорте, но и во многих отраслях обрабатывающей промышленности: например, в металлургическом комплексе (–4,7% за январь–май 2026 года), легкой промышленности (–4,6%), деревообрабатывающем комплексе (–8,1%), производстве кокса и нефтепродуктов (–4,9%). В машиностроительном комплексе рост (на 7,6%) продолжается только за счет военных подразделов «прочие транспортные средства и оборудование» (+31,3%) и «компьютеры, электроника, оптика» (+2,1%). В химическом комплексе общий рост на 1,4% обеспечен исключительно составляющей «лекарственные средства и медицинские материалы» (+14,2% за январь–май и +22,2% в мае 2025 года относительно мая 2026-го). И этот «медицинский бум», вполне вероятно, указывает на огромную потребность в лечении человеческих ран, вызванных войной.

Хотя государство выжало из бизнеса больше налога на прибыль, чем в прошлом году, сам объем облагаемых прибылей не растет. В таблице сопоставлены поступления налога на прибыль в консолидированный бюджет с прибылями и убытками российских нефинансовых организаций за январь–апрель в последние три года (без малого бизнеса и государственного сектора).

Источники: Росстат [1, 2], Минфин

Доля убыточных предприятий за первые четыре месяца 2024 года составляла 30%, в 2025 году — 31%, в 2026 году — уже 35%. Усиление налогового пресса на этом фоне может только усугубить депрессивную динамику.

При расходах за шесть месяцев в объеме 24,4 трлн рублей средний объем расходов в месяц оказался чуть больше 4 трлн. При этом в последние два месяца Минфину удается быть относительно умеренным в расходах: за май потрачено 3,19 трлн, за июнь — 3,56 трлн рублей. Впрочем, здесь имеет место сезонный эффект: аналитический Telegram-канал «Твердые цифры» отметил, что «расходы второй месяц подряд остаются на верхней границе сезонной нормы».

Если все дальнейшие месяцы до конца года будут такими же успешными, как июнь, то годовые федеральные доходы составят 41,7 трлн рублей, расходы — 45,7 трлн, а дефицит — 4 трлн. Значит, даже если июньская удача повторится еще шесть раз подряд, бюджет все равно не впишется в целевые ориентиры, по которым расходы должны уложиться в 44,1 трлн, а дефицит – в 3,79 трлн рублей. И этот сценарий — нереально оптимистичный.

Структура расходов известна только по отчету казначейства за первый квартал и только в открытой части. На уровне официальной классификации по разделам она такова:

Источник: Казначейство России 

Представленные цифры обманчивы — они занижают военные траты. В разделе «Социальная политика» очень много настоящих военных расходов. Примерно треть этого раздела приходится на подраздел 1003 «Социальное обеспечение населения». По нему оформляются и единовременные подъемные выплаты контрактникам, и социальные платежи мобилизованным, и ежемесячные выплаты участникам боевых действий, а также выплаты за ранение и инвалидность, выплаты родственникам убитых и умерших военных. Все эти статьи финансируются с опережением: по итогам первого квартала расходы по ним были исполнены существенно больше, чем на 25%. На государственную программу «Обеспечение обороноспособности страны» пришлось 17% открытых расходов — это существенно больше, чем по разделу «Национальная оборона». В первом квартале по этой программе было потрачено 37% сметы, отпущенной на весь год.

А помимо открытых расходов есть еще закрытые. Казначейство по итогам первого квартала отчиталось о расходах федерального бюджета в объеме 7,93 трлн рублей, Минфин же за этот период оценил расходы в 12,89 трлн. Разница в 4,96 трлн — это расходы, назначение которых засекречено. Они составляют 38,2% всех трат, и это беспрецедентно много. По оценке аналитика Яниса Клюге, 85% секретных расходов имеют военное назначение. Если это верно, то армия в первом квартале 2026 года поглотила 46% ассигнований федерального бюджета.

Такая доля военных расходов тоже является историческим рекордом. Если сравнивать отчеты только по первым кварталам (традиционно наиболее военизированным), то в 2022 году военные затраты составили 22% всех расходов, в 2022-м — 33%, в 2024-м — 39%, в 2025-м — 41%. И вот теперь — 46%.

Источник: аналитика Яниса Клюге 

Эти цифры в очередной раз подтверждают простую мысль: если бы не война, Россия имела бы гораздо более экономный бюджет, налоги были бы ниже, а доходы и производство действительно бы росли.

Итак, за последние полгода официальные расходы Российской Федерации на 5,73 трлн больше доходов. За последние 12 месяцев (включая второе полугодие 2025 года) накопленный дефицит составил 7,7 трлн рублей. Если в 2026 году доля первого полугодия в общегодовых бюджетных показателях будет такой же, как в 2025-м (47,1% доходов и 49,6% расходов), то надо ожидать годовых доходов в объеме 39,5 трлн, расходов 49,1 трлн и дефицита в 9,6 трлн. Фактический дефицит, скорее всего, окажется между двумя этими ориентирами. Однако нельзя исключать, что Минфин сумеет повторить прошлогодний трюк с «нормализацией декабрьских расходов».

Традиционно в России на декабрь приходилась не одна двенадцатая годовых расходов бюджета, а одна шестая или даже почти одна пятая. Например, в 2023-м и 2024 годах на декабрь приходилось от 17 до 19% всех затрат. Логично было ожидать, что и в 2025-м будет что-то близкое. Однако Минфин еще в первой половине прошлого года начал обещать, что в этот раз декабрьская расходная аномалия не будет настолько большой. И сдержал обещание: на декабрь пришлось лишь 13,4% годовых расходов — это между одной седьмой и одной восьмой. Даже в номинальном выражении декабрьские федеральные расходы были резко снижены: 5,75 трлн в 2025 году вместо 7,54 трлн в 2024. В 2026 году Минфин обещает, что уменьшение декабрьской аномалии продолжится.

Однако никто не знает, что это значит в цифрах. Повторятся ли прошлогодние 5,75 трлн расходов в декабре? Или произойдет снижение даже относительно этого уровня? Как бы далеко ни зашла «нормализация» декабря, трудно себе представить, что расходы этого месяца будут не самыми большими в году. Значит, они никак не могут быть меньше, чем в марте и апреле 2026 года, когда федеральный бюджет тратил по 4,7 трлн рублей. Логично предположить, что раз в этом году расходы получаются в среднем на 16% больше, чем в прошлом, то примерно так же будет и в декабре. Тогда федеральные расходы в последний месяц года составят около 6,7 трлн.

Таким образом, снова получается разброс оценок «плюс-минус два триллиона». И это делает государственные финансы источником большой непредсказуемости для всей экономики. Рынкам не ясны ни размер предстоящего дефицита, ни источники его финансирования. Сколько займет государство через выпуски ОФЗ и по каким ставкам? Непредсказуемо! А теперь даже принят специальный закон, позволяющий правительству сохранять неопределенность до конца.

Помимо выпуска ОФЗ, правительство покрывает дефицит за счет ликвидных средств ФНБ и остатков в казначействе. Доступны и другие варианты — например, продажа неликвидных активов или внешние займы, но они сейчас маргинальны. Ликвидные активы ФНБ на 1 января составляли 4,1 трлн рублей, на 1 июля — 3,6 трлн. Получается, за счет этого источника профинансировано меньше 10% федерального дефицита, накопленного за полгода.

Государственный внутренний долг с начала года по 1 июня вырос с 30,65 трлн до 32,92 трлн рублей — примерно на 2,3 трлн. Это около 40% федерального дефицита. Остальное — за счет снижения остатков и запасов.

Минфин использует своеобразный сезонный график финансирования дефицита. В первые три квартала он занимает довольно мало, а в основном расходует запасы. А в последний квартал делается столько же займов, сколько за девять месяцев перед этим, или даже больше. Запасы восстанавливаются, а сумма займов, сделанных за год, примерно уравнивается с суммой годового дефицита. Так это работало и в 2024-м, и в 2025 годах. И в первой половине 2026 года тоже похоже.

Однако иногда бывают отклонения. Например, в 2023 году сезон займов пришелся на второй, а не на четвертый квартал, что можно объяснить довольно простой логикой: с середины 2023 года Банк России стал резко повышать ключевую ставку, началось невыгодное время для заемщиков. Минфин благоразумно разместил основные выпуски облигаций до этого момента и наверняка знал заранее, что ставки вырастут.

Что же теперь, в середине 2026 года? Банк России предупреждает, что серьезного снижения ставок от него лучше не ждать. Финансовые рынки из-за этого нервничают. А Минфин, в отличие от 2023 года, не разместил основную массу ОФЗ с опережением привычного графика. Ему придется занимать позже и дороже. И в этом контексте слова Центробанка — что он должен быть жестче, чтобы уравновесить чрезмерную мягкость правительства, — звучат довольно конфронтационно.

В целом состояние федерального бюджета России еще нельзя назвать кризисным, однако оно подвержено произволу и непредсказуемо. Бюджет дестабилизирует экономику и вносит неопределенность. Он душит любую позитивную динамику бременем военных расходов и хаотично растущего государственного долга, а режим постоянного аврала утомителен для большинства субъектов экономики.