Проклятие печатного станка. Как диктаторы и популисты добиваются контроля над центробанками и почему это всегда плохо кончается

Система США, пережившая век

Управление ФРС США изначально было задумано так, чтобы ведомство не стало орудием администрации и правящей партии. Ключевая роль принадлежит семи управляющим. Президент с согласия Сената назначает каждого из них на 14-летний срок, а уволить может только при наличии доказанных обвинений. Но за все время существования ФРС с 1913 года президенты не уволили ни одного управляющего и даже не пытались.

Если управляющий ФРС не покидает свой пост досрочно, а Сенат не медлит с утверждением президентского кандидата, то назначения происходят по строгому графику — 31 января каждого четного года. Таким образом, если никто в руководстве ФРС не уходит раньше времени в отставку и не умирает, то глава государства за один срок своих полномочий может заменить лишь двух из семи руководителей.

Наградить угодных и наказать неугодных президент может двумя способами. Во-первых, когда полномочия управляющего истекают, его можно переназначить на новый 14-летний срок — или не переназначить. Во-вторых, раз в четыре года президент назначает одного из управляющих главой ФРС и еще одного — заместителем. При этом, конечно, любой президент выбирает наиболее удобных для себя людей.

Управляющего, чей срок завершился, почти всегда переназначают на новый: за последние 45 лет лишь трижды случалось иначе. Например, 31 января 2006 года президент Буш-младший не переназначил Алана Гринспена. Вероятно, скоро появится еще один прецедент: в конце января этого года истекли полномочия управляющего в кресле № 3, которое занимал Стивен Майран, и вместо него Трамп выдвинул Кевина Уорша. Сенат еще не утвердил кандидатуру последнего.

Иногда места управляющих ФРС по несколько лет остаются вакантными. Например, кресло № 4 занимает нынешний глава ФРС Джером Пауэлл, некогда фаворит, а ныне враг Трампа. Нормальный график назначения на это кресло — 31 января 2000-го, 2014-го, 2028-го годов и так далее. До 2006 года в этом кресле сидел кандидат Клинтона Роджер Фергюсон. После его отставки президент Буш-младший назначил Фредерика Мишкина, но тот тоже ушел досрочно, и с сентября 2008-го по май 2012-го место было вакантным. И лишь тогда уже Барак Обама отдал это кресло Пауэллу до 31 января 2014 года.

В отличие от Фергюсона и Мишкина, Пауэлл пробыл в должности до конца своих полномочий, а в 2014 году был переназначен Обамой на новый 14-летний срок — до 31 января 2028 года. И хотя председателем с мая 2026 года он уже не будет, но в совете управляющих останется.

Председательские полномочия в совете управляющих ФРС Пауэлл получил в 2018 году, в первый срок Трампа, когда завершился мандат Джанет Йеллен. Однако не прошло и года, как Трамп начал критиковать Пауэлла за готовность легко повышать процентные ставки — и чем дальше, тем более скандально Трамп нападал. Но когда в 2022 году президентом стал Джо Байден, он переназначил Пауэлла на новый срок — до мая 2026 года.

Как ломают систему

Совсем недавно Трамп объявил, кого хочет видеть во главе ФРС вместо Пауэлла, — это Кевин Уорш.

Ситуация нестандартная, потому что, как правило, в председатели выдвигают кого-то из действующих управляющих. Например, Пауэлл шесть лет был рядовым членом совета и лишь потом его возглавил. Джанет Йеллен состояла в совете управляющих в 1994–1997 годах, потом вернулась в него в 2010 году уже как заместитель председателя и только в 2014–2018 годах руководила сама.

Кевин Уорш был управляющим в 2006–2011 годах, но ушел в отставку из-за несогласия с большинством коллег по руководству ФРС. С его точки зрения, они выпускали слишком много долларов, чтобы скупать ипотечные облигации в рамках очередных «количественных смягчений».

Уорш имеет репутацию антиинфляционного ястреба. Кроме того, в свое время он оказался самым молодым управляющим ФРС за всю ее историю, получив должность в 35 лет и сделав перед этим блестящую карьеру на Уолл-стрит.

Уорш может стать главой ФРС, только если снова войдет в совет управляющих. 30 января Трамп выдвинул его на кресло № 3 вместо Стивена Майрана. Если Сенат утвердит назначение — а это может случиться в любой момент, — Уорш сразу заменит Майрана и примерно через три месяца, в мае, станет главой совета вместо Пауэлла.

В этой рокировке нет ничего незаконного. Для доллара даже хорошо, если ФРС возглавит принципиальный борец против инфляции, каким когда-то зарекомендовал себя Уорш. Однако есть пара нюансов.

Во-первых, Трамп враждует с нынешним руководством ФРС, потому что требует более низких процентных ставок, а ему в этом отказывают. Чтобы снизить ставки, ФРС может покупать на рынке ценные бумаги, вбрасывая в экономику новые доллары. А это и есть инфляция. Именно против такой политики Уорш боролся в 2010–2011 годах.

Зачем же Трампу продвигать такого человека? Или сегодняшний Уорш — не ястреб, а лицемер, задаются вопросом эксперты. Как пишет обозреватель FT Роберт Армстронг, «фанаты склонны разделять его глубокое, давнее предубеждение против количественного смягчения; критики видят в нем оппортуниста, отбросившего приверженность твердым деньгам, когда она стала препятствием для его карьерного роста».

Далее Армстронг излагает рецепты Уорша так: «Для большего роста и меньшей инфляции срезать ставки и сжать баланс ФРС». Но как сделать то и другое сразу? Чтобы уменьшить баланс, ФРС должна продать накопленные с 2008 года портфели ипотечных облигаций и прочих долговых бумаг. Но это обвалит их цену, подняв доходность, а процентные ставки повысятся.

В свежих выступлениях Уорша прежние жесткие взгляды перемешаны с чисто трамповским популизмом:

«ФРС… должна покончить со старой догмой, будто инфляция возникает, когда экономика слишком много растет и рабочим слишком много платят. Инфляция возникает, когда правительство слишком много тратит и слишком много печатает. Деньги на Уолл-стрит слишком легкие, а кредит на Мэйн-стрит слишком жесткий. Раздутый баланс ФРС, нацеленный на поддержку крупнейших фирм в эпоху минувшего кризиса, может быть существенно сокращен. Эта щедрость может быть перенаправлена в виде более низких ставок процента, чтобы поддержать домохозяйства, малый и средний бизнес».

Выгоду от экспансии ФРС действительно получает крупный бизнес, особенно финансовый, ведь деньги проводят через финансовые рынки и банковскую систему. Лидеры этого сектора улавливают импульсы первыми и используют их. Можно ли поделиться этими возможностями с мелким бизнесом и простыми людьми? Нет, центральный банк называется так, потому что выступает банком для банков-посредников, а не для обычных клиентов. И кого бы ФРС ни поддерживала, это увеличивает ее баланс. Поэтому возникают сомнения, что Кевин Уорш, просто понизив ставку, и в самом деле сможет сделать так, чтобы больше выгоды получали домохозяйства.

Во-вторых, Дональд Трамп публично угрожает руководителям ФРС уголовными делами и пытается их увольнять. А это уже не просто очередной скандал, а превышение президентских полномочий. Здесь наиболее показателен случай с Лизой Кук, первой афроамериканкой в руководстве ФРС.

Свое кресло № 2 она получила при Байдене в 2022 году, а в 2024-м он ее переназначил на новый срок, до 31 января 2038 года. Кук защитила диссертацию по экономике, причем специализировалась по истории и современности российских финансов. При этом она активно выступала в социальных сетях как сторонница Демократической партии, в частности поддерживала идею, что белые американцы должны выплатить репарации в пользу черных. При утверждении Лизы Кук в Сенате за нее не голосовал ни один республиканец, палата раскололась ровно пополам, и кандидатура прошла лишь благодаря голосу вице-президента Камалы Харрис.

В августе 2025 года глава Федерального агентства жилищного финансирования Билл Пульт заявил, что Лиза Кук виновна в мошенничестве при получении ипотечного кредита — якобы в 2021 году она называла своим основным местом жительства два разных дома. Позже расследование Reuters пришло к выводу, что эти обвинения безосновательны.

Через пять дней после заявления Пульта Трамп потребовал отставки Кук. Она отказалась. Еще через пять дней, 25 августа, Трамп объявил, что увольняет Кук за «мошенническое и потенциально преступное поведение». Это стало первой за 112 лет попыткой американского президента уволить управляющего ФРС «по уважительной причине», что закон позволяет сделать. В законе нет перечня возможных причин, но есть практика ориентироваться на решение Верховного суда 1935 года, в котором говорится, что к уважительным причинам относятся неэффективность, неисполнение обязанностей или злоупотребление служебным положением.

Кук не признала законность этого решения и подала сразу в суд. Суды низших инстанций определили, что она может оставаться в должности. Дело дошло до Верховного суда, который провел устные слушания 21 января 2026 года и тоже не поддержал увольнения Кук.

Окончательного решения еще нет, но оно, скорее всего, окажется не в пользу президента. По словам консервативного судьи Бретта Кавано, которого сам Трамп когда-то с трудом провел в Верховный суд, позволить президенту уволить управляющего ФРС, расширив перечень допустимых причин, означало бы «ослабить или даже подорвать независимость Федерального резерва».

Трамп не первый президент США, кто пытается давить на руководство ФРС. И Франклин Рузвельт, и Линдон Джонсон, и Ричард Никсон, и Рональд Рейган стремились подчинить себе денежные власти. Так, Ричард Никсон перед выборами 1972 года активно давил на Артура Бернса, которого сам же и назначил. Никсон требовал дешевых денег, чтобы стимулировать экономику. В личных разговорах он напоминал Бернсу о том, что «главное — создать впечатление, что президент <…> заботится об интересах Америки». Никсон добился снижения ставки, что привело к росту экономики перед выборами и последующей безудержной инфляции, на обуздание которой потребовалось десятилетие.

До этого, в 1965 году, Линдон Джонсон вызвал главу ФРС Уильяма Макчесни Мартина прямо к себе на ранчо после того, как тот поднял ставку вопреки желанию Белого дома. Президент буквально кричал на чиновника: «Мои парни умирают во Вьетнаме, а ты отказываешься напечатать деньги, которые мне так нужны!» Мартин смог тогда отстоять независимость своих решений.

Буква и дух независимости

Поскольку Верховный суд США не поддержал увольнение Кук, трамповские нападки на центральных банкиров пока что так и остались очередным бессмысленным скандалом, от которого страдает не столько автономия ФРС, сколько авторитет президента. Однако в любом случае Трамп показывает дурной пример исполнительным властям по всему миру — особенно странам, где конституционные сдержки и противовесы работают хуже, чем в США.

Насколько прочна независимость центральных банков во всем мире? Широко принятое в науке определение этой независимости включает в себя четыре элемента.

1. Управляющего назначает совет директоров центрального банка, а не правительство; его нельзя уволить; срок его полномочий дольше, чем у главы исполнительной власти.
2. Правительство не вовлечено в принятие решений, касающихся политики центрального банка.
3. Стабильность цен законодательно определяется как единственная или главная цель центрального банка.
4. Возможность правительства занимать у центрального банка ограничена.

Несравнимые банки

Попытки измерить, насколько эти правила соблюдаются, порой вызывают курьезы. Подход «де-юре» имеет свои ограничения, а любой другой не позволяет делать количественные оценки, основанные на фактах. Часто цитируемые индексы, как у Давиде Ромелли, показывают, что формальный уровень независимости центральных банков может быть высоким в проблемных странах и низким в благополучных.

Так, довольно низкие индексы независимости центральных банков получают США, Канада, Австралия, Япония, Дания, Норвегия, Сингапур, Тайвань, Южная Корея. В этих странах положение дел формально примерно такое же, как в Иране, Вьетнаме, Индии, Пакистане, Бразилии, Нигерии, Эфиопии, ЮАР, Беларуси. Средние индексы независимости у Великобритании, Швеции, Исландии, Новой Зеландии.

Близкие к ним значения у России, Китая, ОАЭ, Египта, Мексики, Таиланда, а также у известных катастрофической инфляцией Турции и даже Венесуэлы. Наконец, попытки измерений показывают, что наиболее независимы центральные банки стран Еврозоны и Швейцарии, а также в Польше и Румынии. Но наряду с ними высшие баллы получают Индонезия, Узбекистан, Казахстан и Украина.

Если сравнить центральные банки США, зоны евро и Венесуэлы, получается, что американская ФРС формально наиболее зависима от правительства, а в Венесуэле нормы почти такие же хорошие, как в ЕС. В реальности же при диктатуре, когда правосудие не работает или практикуется внесудебное насилие, никакая независимость центральных банков невозможна, как и вообще разделение властей.

Механика инфляционной катастрофы

Среди стран, где удавалось непрерывно измерять уровень инфляции в 2000–2025 годах (это, например, было невозможно делать в Афганистане, Эритрее, Сомали, Сирии и так далее), Венесуэла пережила наибольший рост цен — в три триллиона раз за четверть века. Это примерно 231% в год. Для сравнения: следом в списке идут Зимбабве и Судан, где индексы цен за 25 лет подскочили почти в 11 тысяч раз, или в среднем на 47% в год. А за годы правления самого Мадуро (c 2013 года) индекс потребительских цен рос в среднем на 500% в год, причем в 2018 году он взлетел на 65 000%, и после этого инфляция превышала 1000% до 2021 года включительно.

В поздние годы Уго Чавеса (после 2007 года) инфляция составляла примерно 20–30% в год. Центральным банком руководил Нельсон Мерентес — крупный ученый-математик, получивший еще в 1991 году докторскую степень с отличием в Будапеште. После десятков лет в академии и сотен статей о теории операторов, нелинейном анализе и дифференциальных уравнениях, прилагаемых к экономическим моделям, он стал получать от Чавеса политические посты: заместитель министра, министр финансов, министр науки и технологий, снова министр финансов и наконец с 2009 года — глава ЦБ (с формальным утверждением парламентом).

В 2013 году Чавес умер. Новый президент Мадуро вернул Мерентеса в министерство финансов и сразу резко усилил популистский крен в экономической политике. Годовая инфляция подскочила до 40%. Тогда Мерентеса снова сделали главой центрального банка, а на министерство финансов поставили генерала. За 2014 год инфляция составила уже 60%, за 2015 год — 120%. После этого ее значение засекретили и перестали публиковать.

Ни формальная независимость центробанка, ни научная степень его главы не помогли, когда у авторитарного режима разыгрался эмиссионный аппетит. Поскольку публика заметила обесценивание национальной валюты и стала избавляться от нее при первой возможности, спрос на деньги упал, дополнительно ускорив инфляцию. Чтобы получать от эмиссии хотя бы какую-то выгоду, власти решили печатать деньги быстрее, чем они обесценивались. Началась гиперинфляция.

В январе 2016 года Мадуро вновь заменил министра финансов: вместо генерала появился еще один профессор математической экономики. Вместе с Мерентесом они проводили тот же самый курс, но еще интенсивнее. По итогам года инфляция достигла 250%, хотя это официально не признавалось. В 2017 году Мадуро снова перетряхнул финансовый блок, дважды поменяв министра финансов и трижды — главу центрального банка. Кроме того, он фактически разогнал оппозиционный парламент и созвал для принятия новой конституции Учредительное собрание, куда вошли только члены правящей партии. Теперь именно оно утверждало назначение председателя ЦБ. Фактическая инфляция превысила 430%, цены регулировались, товары исчезали из магазинов.

Нельсон Мерентес окончательно загубил свою карьеру неудачной денежной реформой с заменой старых купюр на новые, что вызвало в столице беспорядки с человеческими жертвами. Однако даже в этих условиях индекс независимости Центрального банка Венесуэлы (по Ромелли) не снизился и оставался выше, чем у многих стабильных демократий, включая США, Великобританию, Австралию и Японию.

Таким он остается и сегодня, после пика гиперинфляции в 2018 году и долгих попыток сбить рост цен хотя бы до 200% в год, что удалось благодаря вице-президенту Делси Родригес. Регулярную публикацию статистики об инфляции возобновили лишь в мае 2019 года. Всего при Мадуро за 12 лет было семь центральных банкиров — все формально независимые, но на практике лишь функционеры диктатуры.

В условиях, когда ничьи права на самом деле не обеспечены, любая буква закона мертва. Если «независимые» суды и парламенты в страхе перед исполнительной властью покорно ей подчиняются, то так же поступают и центральные банкиры. Можно законодательно прописать их пожизненную несменяемость, но они будут «добровольно» уходить в отставку, когда этого захочет глава государства или правительства.

Лучше Нигерии, хуже Камеруна

По отношению к инфляции современных диктаторов можно условно разделить на три группы: «хуже Путина», «как Путин» и «лучше Путина». Будем считать, что если инфляция в стране по сравнению с российской отличалась меньше чем в два раза (вверх или вниз), то это «как Путин».

Инфляция гораздо выше российской (берем только крупные или близкие страны) в Венесуэле (значительно выше, 682%), Судане (55%), Иране (42%), Мьянме (28%), Турции (25%), Аргентине (16%), Анголе (16%). Демократия среди этих стран — только Аргентина, и именно в ней общественное недовольство инфляцией привело к власти радикального сторонника твердых денег Хавьера Милея. Все остальные здесь — диктаторы-инфляционисты, как Мадуро.

Более-менее на российском уровне инфляция оставалась в Узбекистане, Казахстане, Беларуси, Пакистане, Бангладеш, Алжире, Кении, Уганде, Танзании. Можно согласиться, что сдерживание цен во время войны стало экономической идеологией путинского режима. Однако необходима оговорка: по мировым меркам Путин далеко не самый «антиинфляционный» диктатор, он «середняк». За последние 10 лет официальная инфляция в России составляла в среднем 6,5% в год, а если взять весь срок с 2000 года, то 9,7% в год. Не катастрофа, но и не жесткая политика. Но ни одна развитая демократия такой инфляции у себя в это время не допускала.

Более того, можно назвать недемократические страны, поддерживающие инфляцию в несколько раз ниже, чем у Путина: КНР, Вьетнам, Камбоджа, Саудовская Аравия, ОАЭ, Иордания, Камерун, Нигер, Мали, Буркина-Фасо... Ряд беднейших африканских стран оказался в этом списке благодаря зоне франка. Завоевав независимость от Франции, они не стали вводить собственные валюты. Сегодня одни из этих стран используют западно-африканский франк, выпускаемый общим Центральным банком государств Западной Африки (Дакар, Сенегал), другие — центрально-африканский франк Банка государств Центральной Африки (Яунде, Камерун).

Обе эти валюты раньше были жестко привязаны к французскому франку, а теперь — к евро. Соответственно, и инфляция у них европейская, обычно не более 3% в год. В этих странах диктаторы действительно понимают, от чего могут расти цены, и дальновидно этого не допускают. Платить приходится отсутствием «суверенной денежной политики». Но если без нее обходятся Франция, Германия и Италия, то так ли уж она ценна?

Если искать в мире самого финансово разумного диктатора с независимым центробанком и низкой инфляцией, то это не Путин, не Си Цзиньпин и не монархи Персидского залива, а президент Камеруна Поль Бийя. Он правит с 1982 года, на днях ему исполнилось 93 года. Инфляция в его стране за последние 25 лет составляла в среднем 2,9%. Банк этого государства Центральной Африки, хоть и расположен в столице Камеруна, управляется наднациональной организацией, которая связана договором с ЕС. И это достойный пример не только для Путина, но и для Трампа.